Руководитель отдела маркетинга берет консалтинговые проекты к основной работе и через полгода ненавидит обе. Директор по аналитике соглашается на вторую занятость и обнаруживает, что доход вырос на 30%, а усталость — на 300%. Таких историй становится больше, рынок труда переходит на новую модель: количество резюме в сегменте портфельной занятости за последние четыре года подскочило на 60%, а почти 72% работающих по трудовому контракту россиян уже имеют подработку.
Оба героя сделали ровно то, что делали на протяжении всей своей карьеры: приложили усилия, взяли на себя больше дел и ответственности, собрали волю в кулак. В найме эти правила прекрасно работали: гарантировали регулярные повышения и довольных начальников. Но в параллельной занятости те же правила сработали против них.
Почему вторая занятость так часто превращается во вторую смену и чем управляемый портфель отличается от хаотичной подработки, рассказывает Таня Меламори — экс-менеджер по привлечению талантов Google, сооснователь приложения «Prosto: Медитация и Сон» и автор программ по портфельной карьере. Обе модели — монокарьеру и портфель — она опробовала на себе.
Как вы наверняка уже поняли, начать придется с привычек, за которые в найме хвалили.
Карьерная лестница только кажется вечной, на самом деле у термина есть дата рождения: Оксфордский словарь фиксирует первое употребление термина career ladder в 1922 году. То есть привычной нам модели едва исполнилось 100 лет.
Все это время монокарьера держалась на великой сделке XX века: лояльность и терпение в обмен на пожизненную безопасность. Как выглядела эта сделка в свои лучшие годы, видно на примере IBM: компания с начала века гордилась своей заботой о сотрудниках, а 80 лет без принудительных увольнений как будто обещали почти пожизненное трудоустройство.
Эта красивая сказка закончилась 30 марта 1993 года, когда сотрудников с завода IBM в городе Покипси штата Нью-Йорк стали по одному вызвать в кабинет и вручать короткое письмо: «Вы объявлены избыточным сотрудником с этого момента». К вечеру того же дня IBM рассталась с тысячами людей, и рынок труда осознал: если самая заботливая компания Америки может так, значит, может любая.
В индустрии технологий этот сюжет повторился спустя 30 лет. Перед первыми большими волнами сокращений в личных разговорах текущие и бывшие сотрудники Google успокаивали друг друга тем, что уж в Google с его культурой, ориентированной на людей, до массовых увольнений точно не дойдет. А 20 января 2023 года Сундар Пичаи сообщил, что компания расстается примерно с 12 тыс. гуглеров. Биржа встретила эту новость ростом акций Alphabet больше чем на 5% за день.
Получилось неловко: компании из великой сделки «заботиться о сотрудниках от колыбели до могилы» вышли, но никто официально не объявил, что правила этой игры изменились. Мы до сих пор считаем наем синонимом стабильности, выбираем работодателя понадежнее, держимся за место и ждем, что за верность и сверхурочные проекты нам ответят гарантиями. Мы играем по договору, который вторая сторона расторгла еще в прошлом веке.
Сам сценарий, кстати, был описан даже раньше: британский теоретик менеджмента Чарльз Хэнди еще в 1989 году в своей книге The Age of Unreason предсказал конец пожизненного найма, а модель трудоустройства после этого краха назвал портфелем.
{{slider-gallery}}
На российском рынке труда главный перелом произошел между 2019 и 2020 годами: в 2019-м самозанятых было 338 тыс., а в 2020-м — уже 1,6 млн. В этом году их количество перевалило за 16 млн.
Именно в это время сошлись три условия.
Первое — инфраструктура. Налоговый режим для самозанятых заработал в 2019 году, и подработка из серой зоны превратилась в официальное занятие, которое оформляется за несколько минут.
Второе — бум удаленки после пандемии COVID-19. Когда работа отвязалась от офиса, у людей высвободились часы на дорогу, а география перестала ограничивать выбор проектов.
Третье — кадровый дефицит. Компаниям сложно закрывать позиции целиком, поэтому они сами начали дробить работу на задачи, проекты и роли с возможностью совмещения — за последние четыре года число вакансий с проектной и частичной занятостью выросло примерно вдвое. На hh.ru таких вакансий больше 14,6 млн. Тренд охватывает более 134 профессий — от рабочих и сервисных ролей до ИТ и аналитики.
Иначе говоря, спрос и предложение встретились, и цифры это подтверждают: 51% начинающих предпринимателей сегодня строят свое дело, не уходя из найма. 41% продолжают совмещать, даже если их бизнесу уже несколько лет. Модель, которую Хэнди в 1989 году описывал как трудоустройство будущего, в 2026 в России становится массовой.
Входят в портфельную модель по-разному. Кого-то привлекает возможность создать дополнительный источник дохода, потому что цены на жизнь растут быстрее зарплаты. Кто-то ищет спасение от тревоги после очередных новостей о сокращениях и реорганизациях во имя ИИ.
У сильных профессионалов чаще срабатывает третий триггер: требования в корпорациях за последние годы заметно выросли, в отличие от возможности влиять на решения, а с ней и ставить понятные цели. Хотя потребность в осмысленности работы только усиливается. Исследование Deloitte фиксирует этот сдвиг: если в 2024-м наличие цели считали важным для своего благополучия 86% зумеров и 89% миллениалов, то сейчас эти цифры выросли до 89% и 92% соответственно. Так у людей появляется ощущение, что роль стала мала и нужно что-то еще.
Я вижу здесь одну и ту же механику: одна зарплата и один работодатель ограничивают потолок сильнее, чем реальные способности человека, потому что все навыки, весь опыт и вся ценность оказываются привязаны к единственной роли, а решение о размере этой роли принимает кто-то другой. Портфель этот потолок снимает: сотрудник добирает недостающий масштаб из нескольких проектов одновременно.
Данные это подтверждают: дополнительный доход активнее всего ищут не студенты, а специалисты старше 35 лет, то есть люди опытные, обычно успевшие попробовать себя в разных ролях.
А дальше пути «портфельщиков» расходятся. Кто-то собирает управляемую систему ролей, где каждый проект усиливает остальные. А кто-то оказывается в хаотичной мультизанятости или случайном наборе подработок, где человек продает не навыки, в часы, попросту растягивая рабочий день.
{{slider-gallery}}
В найме деньги приходят по короткой цепочке: сотрудник ходит на работу, отсиживает положенные часы и получает зарплату. Достаточно выполнять обязанности, и конвертация отработанного времени в доход происходит сама, дважды в месяц по расписанию.
В своих проектах цепочка денег длиннее: сначала нужно создать проект, потом найти для него клиента и сделать продажу. Отсиженные часы в этом случае необязательно выливаются в доход. Но если человек всю жизнь работал в найме, то он по инерции воспроизводит единственную знакомую модель и пытается сделать именно это: поменять время на деньги.
Герои из начала статьи не одиноки. Сотрудница одной IT-компании, которая параллельно найму развивает свой проект, частную практику в коучинге, описывала мне свое состояние так: ощущение вечного предрелизного аврала, который никогда не заканчивается. С той лишь разницей, что в офисе за переработки хотя бы платят, а здесь ты добровольно заступаешь во вторую смену после восьми часов за ноутбуком.
В общем, один потолок эта модель убирает, а другой создает: в сутках всего 24 часа. Да, можно работать не восемь часов, а десять, 12 и даже 16, но устойчивым такой портфель никак не назвать. Простой маркер для самопроверки: если через год подработки доход вырос, но свободного времени стало заметно меньше, вы внутри этого сценария.
Самое обманчивое здесь — мысль о том, что это временная фаза и стоит просто потерпеть, пока проекты не окрепнут. На деле месяцы и годы механической двойной занятости не закладывают фундамент для качественного прыжка, а лишь методично приближают выгорание.
За семь лет своих проектов — сначала параллельно Google, потом вместо офисной работы — я вывела пять правил, которые отличают управляемый портфель от второй смены.
Правило 1. Не увольняйтесь
Ваша наемная работа — это фундамент, она будет финансировать ваши эксперименты и давать право на ошибку. Если бы я сейчас смогла вернуться в январь 2022 года, когда я писала заявление на увольнение, то постаралась бы всеми силами уговорить себя задержаться в корпорации еще на год-другой. Если бы я попала под сокращение, у меня была бы хорошая подушка.
Формула безопасного выхода из найма проста: проекты за год должны приносить минимум в полтора раза больше, чем вы тратите на жизнь, а на счете обязана лежать подушка еще на шесть месяцев вперед. Первый год без привычной зарплаты почти всегда нестабильнее, чем кажется.
Ну а пока зарплата прикрывает тылы и оплачивает счета, можно исследовать то, что вам действительно нравится и что всегда хотелось попробовать. Если уволиться и строить дело из нужды, решениями руководит необходимость: она выкручивает руки и подталкивает к тому, что быстрее всего закроет финансовые проблемы. Если строить бизнес на деньги инвестора, руки выкручивает уже инвестор, перед которым нужно отчитываться. И только портфель рядом с наймом дает шанс исследовать свои настоящие таланты, не оглядываясь на деньги, — возможно, единственный за всю жизнь.
Но и за него придется побороться — нужно будет научиться преодолевать три препятствия: нехватку времени, недостаток энергии и внутреннее сопротивление. Их нельзя убрать полностью, зато можно трансформировать: время находится за счет отказа от пустых задач в найме, энергия возвращается благодаря реализации, а сопротивление гаснет, когда что-то начинает получаться.
Правило 2. Соберите правильный микс
Портфель — это управляемая система, которая выстраивается вокруг вас и ваших интересов, и в этом его главное отличие от хаотичных подработок: портфель распределяет не только доход, но и смысл, интерес и внутреннюю мотивацию.
Самое удачное распределение, на мой взгляд, выглядит так.
Именно такое распределение убивает сразу не двух зайцев, а трех: дает одновременно карьерную систему, деньги и жизненные смыслы, а не просто работу в две смены.
{{slider-gallery}}
Правило 3: Ищите пересечение
Проекты в портфеле следует собирать на стыке трех вещей:
Я больше не верю, что можно делать только то, что нравится, и зарабатывать миллионы. Стоимость моей пошатнувшейся веры — 4 млн рублей, именно столько я вложила в YouTube-проект об искусстве, которым мне очень нравилось заниматься, но который не решал никаких острых проблем потребителя.
Люди всегда будут платить за вечные темы: как стать богаче, красивее, как сделать, чтобы тебя любили, и все в таком духе. Если ваш проект попадает хотя бы в одну из вечных тем, шансы, что он взлетит, возрастают в разы. За то, чтобы отличить Моне от Мане, платить, увы, никто не стал.
Правило 4. На старте выбирайте услугу, а не стартап
Планируя первый проект портфеля, сотрудники корпораций обычно впадают в одну из двух крайностей: хотят либо делать гениальный стартап, который принесет миллионы одним фактом запуска, либо автономный продукт по подписке за 100 рублей.
Для старта услуга вроде консультации, аудита или менторства работает лучше обеих крайностей, потому что за нее готовы платить (и не 100 рублей!) даже без аудитории. Кроме того, работа один на один с клиентом в начале даст огромное количество информации, как развивать ваши проекты дальше.
Правда, важно не застрять на этапе консультаций на годы (в этом формате нет ничего плохого, просто тут тоже есть потолок: это все та же продажа часов за деньги), а воспринимать его скорее как тестовый период.
Правило 5. Запускайте продукт сырым
Инвесторы говорят, что идеи ничего не стоят, и я с этим согласна: ценность рождается только во взаимодействии с рынком. Этому принципу меня научил Google, одно из продуктовых правил которого гласило: «Запустись и докрути». Смысл был в том, чтобы выкатить сырой продукт на рынок, собрать обратную связь от реальных пользователей и улучшить его.
Одна из самых распространенных ошибок проектов в портфеле — делать идеальную версию продукта за год-полтора, а потом выйти к людям и обнаружить, что рынку нужно было совсем другое. Если в вашем проекте не появились деньги за первые три месяца, это плохие новости.
«Достаточно хорошо» на старте почти всегда лучше, чем «идеально» через год.
Портфельная модель уже не откатится назад, и вот три причины, почему она укоренится еще глубже.
Во-первых, регулирование догоняет практику. С 1 октября 2026 года в России вступает в силу закон о платформенной экономике, который задает правила для миллионов исполнителей на цифровых платформах (маркетплейсах, агрегаторах такси, доставки и т. д.). Теперь платформы обязаны публиковать ясные правила и не менять их задним числом, а произвольные блокировки исполнителей ограничиваются. По сути, государство впервые описывает работу на нескольких заказчиков сразу как нормальный формат занятости (пусть и пытаясь в первую очередь бороться со скрытыми трудовыми отношениями).
Во-вторых, работодатели продолжат дробить роли, потому что дефицит кадров и экономический кризис никуда не денутся, нанимать сильного специалиста на полный рабочий день будет еще дороже. Российские HR-обзоры уже описывают фракционное лидерство как тренд: топ-менеджеры сдают свои навыки в аренду, работая с компанией день-два в неделю как внешние эксперты. Думаю, дальше этот формат из экзотики превратится в норму и, условно, финансовый директор, который ведет две-три компании параллельно, не будет восприниматься как человек с «подработкой на стороне».
{{slider-gallery}}
В-третьих, изменится сам разговор о трудоустройстве. Сегодня о втором и тем более третьем проекте на собеседовании принято молчать, потому что работодатель боится делить кандидата с кем-то еще. Но когда готовность к нескольким форматам работы открыто заявлена — больше, чем в каждом четвертом резюме, — скрывать очевидное становится бессмысленно. Вопрос на интервью «Чем вы еще занимаетесь?» со временем превратится из подозрительного в нейтральный, примерно как когда-то это случилось с вопросом об удаленке.
И конечно же, сюда подключится еще одна сила, которая ускорит все три процесса сразу, — искусственный интеллект. С одной стороны, развитие ИИ делает ставку на единственного работодателя рискованнее: по данным Всемирного экономического форума, 40% компаний планируют сокращать персонал там, где задачи можно автоматизировать. С другой, ИИ резко снижает цену входа в собственные проекты, потому что работу, на которую раньше нужен был дизайнер, программист и аналитик, один человек теперь может сделать сам буквально за считанные дни — по крайней мере, поначалу.
Американский рынок, который проходит этот сдвиг первым, уже показывает масштаб: за последний год доля фриланс-специалистов интеллектуальных профессий в США выросла с 28 до 38%, а среди сотрудников в штате о параллельных проектах задумываются уже 58%, хотя в 2025-м таких было всего 36%.
Пять правил выше не требуют увольнения, стартового капитала или отказа от всех свободных вечеров. Они требуют пересмотреть логику. Старые правила трудоустройства обещали, что компания дает сотруднику безопасность вместе с пропуском, ДМС и пенсионными отчислениями. Новые правила устроены иначе: безопасность собирается из нескольких опор, и классический работодатель тут важная, иногда ключевая, но не единственная опора.
Да, сейчас компании наводят шороху в медиа и даже увольняют за подписки на паблики, в которых учат, как совмещать несколько занятостей одновременно. Но прогресс (а также общественные симпатии) тут на стороне портфельщиков. Практически любой пост в соцсетях про совмещение работ собирает в комментариях много поддержки. В начале года даже гремела фейковая история про женщину с тремя работами, которая якобы превосходно справлялась с каждой и которую все равно уволили. Люди охотно поддерживали выдуманного персонажа.
Что тут сказать: рынок может сколько угодно сопротивляться, а компании — параноидально следить за сторонней активностью сотрудников, но обновление карьерного договора неизбежно.
Монокарьера действительно умерла, не оставив инструкции. Зато оставила понятную точку опоры — корпоративную зарплату, с которой новые правила игры можно постепенно написать самому.
