В начале прошлой осени Nebius, европейский неооблачный провайдер, выросший из международной части «Яндекса», заключил контракт с Microsoft с потенциалом до $20 млрд, а уже в ноябре подписал пятилетнее соглашение с Meta* на $3 млрд. Новое детище Аркадия Воложа поставляет вычислительные мощности для ИТ-гигантов и их нейросетей, всего спустя год после «развода» обогнав (и продолжая обгонять) по капитализации российский «Яндекс».
Все это делает Воложа редким персонажем в истории мировых ИТ: у него есть шанс стать «отцом двух бигтехов». Рассказываем о его пути, компромиссах и надеждах.
«Nebius полностью перестроил все, но мы начинаем не с нуля. Мы восстаем из пепла благодаря более чем 850 невероятно талантливым инженерам» — так первые успехи второго крупнейшего проекта в своей жизни прокомментировал Волож.
Действительно, Nebius сразу заявил о себе, стал «расти темпами крутого стартапа» и «жечь деньги, как ужаленный». И дело не только в уже готовой команде, но и в дата-центре в Финляндии с одним из самых мощных суперкомпьютеров в мире, нескольких успешных ИИ-стартапах и миллиардах долларов, доставшихся Yandex N.V. (позднее и ставшей Nebius Group) после разрыва с российским «Яндексом». Эту сделку называют «крупнейшим корпоративным выходом в новейшей истории страны», в рамках которого удалось вывести более $5 млрд — примерно шестую часть пиковой оценки «Яндекса» в $30 млрд в 2021 году.
Ну а главным бустером для Nebius стал сумасшедший спрос на вычислительные мощности для ИИ. Как подчеркивает Аркадий, «мы даже не B2B, мы T2T, то есть технологии для технологий» и «превращаемся в ведущую мировую компанию по созданию инфраструктуры для ИИ».
В итоге только за 2024-й, год запуска, Nebius расширил свой комплекс в Финляндии, открыл новый кластер в Париже в рамках $1 млрд инвестиций в европейские дата-центры, вернулся на NASDAQ и нашел крупных спонсоров, в том числе Nvidia, разработчика продвинутых чипов. Это был поворотный момент: партнерство с «главным бенефициаром ИИ-бума» и по совместительству одной из самых дорогих корпораций мира доказало, что Воложу можно доверять. Один из собеседников Forbes резюмировал: «Если Nvidia в инвесторах, то можно сказать, что поставили знак качества. Значит, технологии Воложа и Nebius заслуживают внимания».
2025 год тоже был ярким. Стартап (да, несмотря на невероятно высокую стартовую базу и почти 15 лет торгов на бирже, пусть и под другим именем, Nebius — стартап практически во всех смыслах этого слова, эдакий unusual beast, как прозвал его TechCrunch) продолжил расширяться в Европе, охватив Великобританию и Исландию, и пошел дальше: в Израиль и США. Тогда же новым инвестором Avride — одного из стартапов, который достался Nebius Group при разделе «Яндекса» и развивает роботакси и беспилотных доставщиков, — выступил Uber.
Итогом стал феноменальный скачок выручки Nebius: так, за III квартал 2025 года она прибавила более чем 350% и достигла $146 млн. И все же это было ниже ожиданий рынка (аналитики рассчитывали на $157 млн), да и траты из-за строительства новых дата-центров резко выросли и приблизились к $1 трлн. Пока компания убыточна. Аркадий говорит, что единственный барьер для роста доходов — объем доступных мощностей: «Каждый раз когда мы запускаем что-то, то продаем абсолютно все».
Результаты IV квартала пока неясны, зато Волож уже дал прогноз на 2026-й: $7–9 млрд выручки. В любом случае его личное состояние с момента объявления о контракте с Microsoft увеличилось примерно на $1 млрд. Но когда-то о таких суммах и речи не было.
{{slider-gallery}}
Детство Воложа, кажется, классическая предыстория будущего бизнесмена с большой буквы. Не было никакого чудесного «из грязи в князи»: Марк Цукерберг родился в семье довольно обеспеченных врачей, Павел Дуров — в доме университетской интеллигенции, а родителями Аркадия Воложа стали ученый-геолог и преподавательница музыки. Правда, появился он на свет на 20 лет раньше первых двух героев, в феврале 1964 года — почти на исходе эпохи хрущевской оттепели, когда в СССР набирали силу свободолюбивые поэты-шестидесятники, а космонавт Алексей Леонов готовился впервые в истории выйти в открытый космос.
Первые годы своей жизни, начавшейся в городе Гурьеве Казахской ССР (сейчас Атырау), он провел на чемоданах: отец кочевал с геологическими экспедициями, пока вся семья наконец не осела в Алма-Ате. Там Юрий Волож познакомился с коллегой-геофизиком Валентином Сегаловичем. С этого и началась насыщенная хроника главной технологической компании Рунета, чистая прибыль которой уже в 2006 году вплотную приблизилась к $30 млн.
К началу нового учебного года в 1977-м сдружившиеся родители отдали детей в одну школу для одаренных детей, — Республиканскую физико-математическую на Ботаническом бульваре. Возражения Воложа-младшего, который мечтал водить поливальную машину и смотреть на мир через лобовое стекло гигантского оранжевого грузовика, отец во внимание не принял.
Так в 7 «Б» одновременно попали два новых ученика — Аркадий Волож и Илья Сегалович. Спустя 20 лет они вместе запустят бигтех, о котором узнает весь мир.
{{slider-gallery}}
«Нас познакомили родители прямо перед первым учебным днем. Так вот просто: “Аркаша, это Илюша. Илюша, это Аркаша”. И мы как-то сразу сдружились, сели за одну парту и проучились за ней четыре года», — вспоминал Сегалович для биографической «Яндекс.Книги» авторства Дмитрия Соколова-Митрича.
Илюша и Аркаша стали идеальным тандемом: оба отличники и победители олимпиад, но первый — «огнеметный и шебутной», по воспоминаниям их классной руководительницы, а второй — сдержанный и зрелый: «Аркаша был степенный товарищ, смелый, но уравновешенный, что называется, со стержнем. Его невозможно было взять на слабо, вовлечь в авантюру. Если все будут за компанию прыгать со второго этажа, он десять раз подумает, есть ли в этом смысл».
Авантюра с личной поливальной машиной тоже уступила взвешенному решению и осталась у Воложа в прошлом: на ее место пришли математические уравнения и перспектива учебы в Москве. Предпочтительнее вместе со школьным товарищем.
Разумеется, школу оба окончили с золотыми медалями, при этом об изобретательско-предпринимательском будущем пока речь не шла. Если Сэм Альтман уже в восемь лет разбирал свой первый компьютер, а Илон Маск в свои 12 кодил космический веб-шутер Blastar, то Волож и Сегалович не экспериментировали и следовали примеру своих отцов. Впереди маячила перспектива перебраться в столицу и поступить на геофак МГУ.
Сложно точно сказать почему, но в итоге ни в какой МГУ подрастающие визионеры не попали. В той же «Яндекс.Книге» Волож говорил, что они не прошли по баллам и завалили вступительные испытания (хотя позже сослался на свои еврейские корни и антисемитизм в академической среде того времени). Елена Колмановская, бывший главный редактор и фактически третья соосновательница тогда еще не созданной компании, в разговоре с Соколовым-Митричем тоже увязала провал коллег с их «неправильными фамилиями», не подходившими для лучшего университета страны.
Как бы там ни было, домой выпускники РФМШ не поехали. Аркадий решил заняться математикой в Институте нефтехимической и газовой промышленности имени Губкина, который студенты называли просто — «Керосинка». Илья же поступил на геофизический факультет Московского геологоразведочного института. В свободное время они встречались, много играли в бадминтон и слали письма родным в Алма-Ату: «Многое нам здесь в Москве не нравится. Однокурсники зубрят с утра до вечера. Ребята так себе, есть, правда, отличные. Но в основном народ безразличный. Это не значит, что они плохо одеты, плохо говорят или плохо знают математику. Но наш класс лучше в 10 100 раз».
{{slider-gallery}}
Бизнес пришел в жизнь Воложа внезапно. Позади осталась «Керосинка», тоже оконченная с отличием, — пришла пора определяться с практическим применением полученных навыков. Одновременно занимаясь диссертацией по обработке больших данных (которую он так и не завершил, из-за чего называет себя несостоявшимся математиком), новоиспеченный специалист устроился в Вычислительный центр Всесоюзного НИИ строительства трубопроводов на скромную даже по тем меркам зарплату — 115 рублей в месяц. Главной мотивацией стала гигантская и гиперсовременная ЭВМ ЕС-1022, которая, как пишет в своей книге Соколов-Митрич, занимала в том центре целый этаж.
Однако заниматься исключительно наукой не получилось: в 1988 году в добровольно-принудительном порядке Воложа назначили соучредителем «Магистра» — одного из первых советских кооперативов. Там и начали проявляться предпринимательские задатки будущего CEO «Яндекса». Благо, с самооценкой и амбициозностью у него проблем не было (по воспоминаниям все той же классной руководительницы, Аркадий никогда не комплексовал: «Если ты уверен в себе, тебе незачем выделяться — все и так знают, что такое Аркаша Волож»). За новое дело он принялся с энтузиазмом.
Идея была в духе времени: экспортировать кубанские тыквенные семечки через Европу в арабские страны, а на вырученные деньги закупать за границей компьютеры, чтобы реализовывать их уже на родном рынке. Вскоре стало понятно, что схема прибыльная, и 25-летний Волож вместе с американским товарищем и учителем английского Робертом Стабблбайном, приехавшим в СССР на стажировку, решился открыть уже собственный бизнес.
Так появилась компания CompTek: Роберт договаривался с поставщиками «персоналок» (то есть ПК) и другого оборудования и инвесторами из США, а Аркадий взял на себя техническую часть. Десять лет спустя CompTek стала одним из самых крупных дистрибьюторов Cisco Systems в СНГ с оборотом несколько десятков миллионов долларов в год.
Одного дела Воложу было мало: в то время, как он сам упоминал в книге, «все занимались всем». В общем, параллельно с продажами Аркадий погружался в разработку: его все больше увлекали информационно-поисковые программы. Так до «Яндекса» в 1990 году появилась «Аркадия» с ее софтом для поиска по оцифрованным текстам: Библии, патентам и другим документам, литературной классике. Распадавшийся СССР как раз начал оцифровываться — и, казалось, поиск нужен всем.
Сначала вместе с Воложем над этим проектом работал Аркадий Борковский — специалист по компьютерной лингвистике, который пытался сделать так, чтобы при поиске учитывалась морфология русского языка и запросы обрабатывались быстрее. А год спустя к команде присоединился Илья Сегалович, которому Волож вместо институтской зарплаты $5 предложил значительные на тот момент $30.
Последний проработал сначала в «Аркадии», а потом и в будущем «Яндексе» до конца жизни — в общей сложности больше 20 лет, пока не умер в 2013 году от осложнений, вызванных онкологией. Смерть близкого друга Волож переживал тяжело: «Не делится у меня история на отдельные факты. Просто есть континуум какой-то. Есть Илья, и оно все просто — живется».
Зарождение Рунета часто сравнивают с технобумом, который примерно тогда же происходил за рубежом. Так, например, высказался экс-глава московского Business Week Пол Старобин: «В 1990-х годах начала формироваться недавно приватизированная постсоветская экономика, в значительной степени управляемая группой хищных олигархов… Однако Волож и Сегалович были скорее похожи на основателей непритязательного стартапа в Кремниевой долине».
Несмотря на потенциальный спрос, первые годы команда «Аркадии» выживала исключительно на собственном энтузиазме и вере в то, что информационные технологии можно успешно коммерциализировать: в конце XX века российский рынок концентрировался на чем угодно, но только не на ИТ.
«“Яндекс” действительно был построен как НИИЧАВО из “Понедельник начинается в субботу”. Тут были люди, которым было страшно интересно делать то, что они делают, и которые совершенно не думали, сколько часов в день они на это тратят», — делилась Колмановская в интервью Forbes. И установка Аркадия Воложа всегда была такая: «Вы сделайте продукт. А где там деньги? Деньги найдутся».
Чтобы продавать инновационный сервис не только ученым и организациям, которые занимались оцифровкой документов, Воложу приходилось «вкалывать хоть до часу, хоть до двух ночи», постоянно ездить в командировки, искать потенциальных клиентов на технологических выставках и тратить на рекламу кругленькие суммы (например, одно объявление в «Известиях» обошлось тогда начинающим предпринимателям в 15 тыс. руб. — баснословная сумма по тем временам). И все же выхлоп был куда скромнее, чем у более «приземленного» CompTek. Вскоре, с кризисом девяностых, стало понятно, что слияние компаний неизбежно, и в 1993 году «Аркадия» стала частью общего холдинга.
При этом отказываться от идеи веб-поисковика на русском не хотелось. Для демонстрации на выставках требовалось брендовое название, и тогда Сегалович выписал на листочке вариации ключевых слов search и index, производным от которых стало скромное yet another indexer (в переводе «еще один индексатор»), или yandex в сокращении. А Волож предложил заменить две первые буквы на гордое «Я» для акцента на российское происхождение компании.
С таким названием 23 сентября 1997 года и представили поисковую машину «Яndex-Web», охватившую весь Рунет того времени — примерно 5 тыс. сайтов, или 4 Гб текста. Смешные цифры по сегодняшним меркам, но по сравнению с «Аркадией», которая осуществляла поиск лишь по отдельным источникам и почти не использовала ресурсы интернета, это был настоящий прорыв. Как вспоминал Волож: «Нам казалось, что в руках — вся сила мира».
«Технологию в огромной степени основал Илюша Сегалович. Организацию бизнеса — Аркаша» — так позже формулировала Елена Колмановская. Программист по образованию, она присоединилась к команде в 1996 году, успев поработать в США.
Хотя Колмановская тоже была ключевым идеологом «Яндекса», себя она видела скорее «главным редактором» — человеком на стороне пользователя. Forbes она объясняла это так: «Вот мы обсуждаем какие-то проекты, и Аркаша говорит: “Мы полетим к звездам”. Илюша говорит: “У нашего корабля будет три ступени”. А я говорю: “А мусор кто-нибудь выкинет?”». В ноябре 2012 года Елена покинула эту должность, впрочем, оставшись при корпорации консультантом и акционером.
{{slider-gallery}}
К началу нового века «Яндекс» превращался в веб-империю, обгоняя своих конкурентов-предшественников «Рамблер» и «Апорт»: появилась устойчивая бизнес-модель благодаря первым контекстным баннерам (на них мелькало «Ваша киска купила бы Cisco»). Затем добавили «Каталог», «Новости», «Почту», «Закладки» и «Товары» (то, что впоследствии стало «Яндекс Маркетом»).
Пошли инвестиции: взамен почти 36% акций команда получила больше $5 млн от фонда ru-Net Holdings, основанного «инвестором №1 в Рунете» Леонидом Богуславским, основным участником которого к тому же был легендарный фонд Baring Vostok Capital Partners.
Правда, покупка в такое время казалась безумием: весной 2000-го лопнул «пузырь доткомов», который образовался в конце столетия из-за чрезмерно резкого взлета интернет-компаний. Индустрии понадобилось несколько лет, чтобы восстановиться и вернуть доверие инвесторов. Многие участники фондов тогда настаивали на немедленном избавлении от доли в «Яндексе», но ему повезло: в разгар кризиса продать такие акции было попросту невозможно.
До сделки с ru-Net Holdings купить контрольный пакет предлагал и Юрий Мильнер, сооснователь Mail.Ru Group (сейчас VK). Основным условием была фактическая передача власти — в «Яндексе» отказались со словами, что им «нужен инвестор, а не хозяин, который будет рулить за них». Позже Волож, всегда выступающий за хотя бы относительную независимость своих проектов, метафорично выразится: «Он [Мильнер] был в большей степени охотник — гонялся за добычей. А я крестьянин, я на земле сижу». Восемь лет спустя по этой же причине он принципиально не станет соглашаться на сделку с олигархом Алишером Усмановым.
В уже повзрослевшей компании Аркадий ожидаемо стал генеральным директором (покинув аналогичную должность в CompTek) и провозгласил себя «серийным нанимателем»: число сотрудников росло пропорционально количеству новых продуктов. Вскоре появился сверхприбыльный «Яндекс.Директ», затем «Яндекс.Картинки», «Яндекс.Деньги», «Яндекс.Карты» и еще много других «Яндексов». Команда Воложа, по его же словам, вовсю экспериментировала с новыми моделями бизнеса в интернете.
Результаты не заставили себя ждать: в ноябре 2002 года бизнес вышел на самоокупаемость, полгода спустя выплатил первые в истории Рунета дивиденды акционерам, а затем отправился на международный рынок.
В 2011 году голландская Yandex N.V. публично разместила акции на американской бирже NASDAQ — там за одну ночь скупили акции компании на $1,3 млрд, так что в команде появилось как минимум 130 миллионеров. Это стало крупнейшим интернет-IPO после Google. Успеху порадовался и тогдашний президент Дмитрий Медведев, впрочем отметив, что это еще не означает улучшения инвестклимата в стране (знали бы мы тогда, как это будет читаться из 2026 года!). Волож стал суперзвездой, разбогатев на $100+ млн и впервые попав в список Forbes, а в 2012-м став человеком года по версии модного GQ.
{{slider-gallery}}
С большой силой приходит большая ответственность, а с большой долей на рынке — не меньшие проблемы. В интервью к 20-летию «Яндекса» Волож признавался: «С 2002 года по 2005-2006-й мы жили припеваючи: росли, становились из стартапа взрослой компанией, переезжали в новый офис. Жизнь была, как казалось, легкой и правильной. А потом на рынок пришли другие игроки, и мы ощутили серьезную конкуренцию».
Главным соперником, конечно, стал Google. Вообще, история взаимоотношений с американской компаний, выросшей из студенческого проекта учеников Стэнфорда (появившегося, кстати, позже «Яндекса», но куда раньше вышедшего на IPO), уходит в самое начало двухтысячных. Еще в 2003-м основатели Google Ларри Пейдж и Сергей Брин познакомились с российскими коллегами в Москве. Тот разговор, по воспоминаниям из «Яндекс.Книги», прошел вполне спокойно и в духе взаимопомощи: мол, «братья-поисковики, пролетарии всех стран, соединяйтесь».
Взаимопомощь в понимании Пейджа и Брина подразумевала покупку «Яндекса». И все же к этой идее поначалу отнеслись с воодушевлением: казалось, вот она, лестная возможность наконец стать заметной частью мирового рынка, к тому же российские фаундеры надеялись сохранить влияние на управление.
Как выяснилось через год переговоров, Google искал скорее наемников, чем партнеров. Богуславский охарактеризовал позицию Google так: «“Ашан” покупает киоск у Киевского вокзала, а ребята из этого киоска, вместо того чтобы радостно, задрав штаны, бежать в раскрытые объятия, что-то еще говорят про идеи». Стоит ли говорить, что Воложа и Сегаловича, которые по этой же причине уже отказали не одному инвестору, такой расклад не устроил.
Ну а дальше началась битва. На российском рынке «Яндекс» какое-то время выигрывал, но после того, как в Google настроили морфологию для улучшения качества поиска на русском, ситуация обострилась. В разговоре с IBS в 2014 году Аркадий назвал методы конкурентов «хулиганскими»: например, браузер Chrome помечал «Яндекс» как небезопасный, а на устройства Android было невозможно предустановить российские сервисы. В ответ «Яндекс» на запрос «почему Google не может победить “Яндекс”» выдавал 341 тыс. ссылок. Волож в беседе с Forbes аргументировал это так: «Они не умрут, если не завоюют Россию, а мы умрем, если ее потеряем». И все же силы не были равны.
Поначалу Волож выступал против идеи жалобы в антимонопольные органы, но вскоре сдался. В 2017 году, спустя два года тяжб, Google заключил мировое соглашение с ФАС, пойдя на внушительный штраф в полмиллиарда рублей и снятие ограничений на конкурентов.
За этот ход «Яндекс» многие критиковали (как именно, можно почитать в комментариях к интервью Воложа с громким заголовком «Мы стали первой страной, где на операционной системе Android восстановлена конкуренция»). Вот одно из наглядных замечаний: «В этом вся разница в деловой парадигме России и Америки. В Америке: “Будь первым, или сдохни”. В России: “Главное — нужны покровители”». Основатель же на все претензии ответил разом: «Если мы уйдем, качеством поиска на русском перестанут заниматься вообще... Посмотрел я мысленно на эту скучную картину и решил: да ну вас, мы еще поборемся. Так что, дорогие пользователи, вам все-таки придется повыбирать».
{{slider-gallery}}
В апреле 2009 года Медведев призвал контролировать иностранные инвестиции в российские интернет-компании. Для «Яндекса», который на тот момент превратился из амбициозного стартапа в стратегический актив, это был очередной тревожный звонок. На вопрос, пугает ли его такое внимание, Волож отвечал сдержанно: когда-то что-то такое должно было случиться.
Юридическим механизмом, который учитывал бы национальные интересы, стала продажа «золотой акции» одной из госфирм по номинальной стоимости €1. Она давала возможность блокировать продажу более 25% акций интернет-компании, но, по сути, не позволяла влиять на другие ключевые решения. В 2009 году ее приобрел Сбербанк.
В целом Волож всегда осторожно высказывался на темы гиперконтроля со стороны государства или, как друзья характеризовали его поведение еще в годы учебы, и вовсе «харизматично молчал». Например, уверял, что никаких трений с властями у них нет и, поскольку бизнес всегда объект регулирования, а не субъект, приходится работать в тех условиях, что есть: «У меня нет проблем с государством так же, как нет проблем с погодой. Что будет, если пойдет дождь? Мне просто нужно построить такой сервис, чтобы его избежать».
За попытки замять конфликты гендиректора нередко осуждали. Так, ему припоминали игнорирование жалоб от сотрудников и увольнение** старой команды «Кинопоиска» за критику неудачного перезапуска после поглощения «Яндексом». Пользователи тогда ругали Воложа за то, что он не выступил с публичным заявлением, несмотря на сильный резонанс: «Типично для России — царь не признает ошибок, это бояре плохие».
Большая часть хейта выпала на долю «Яндекс.Новостей» — изначально независимого агрегатора новостных заголовков. Вопросы к тому, материалы каких СМИ попадают в топ, появились у администрации президента еще в 2008 году. Тогда компании удалось отбиться от требования заменить автоматическое формирование подборки новостей ручным. А вот в 2016-м уже нет: вышел закон, ужесточающий ответственность за выдачу поисковиками недостоверной информации.
После февраля 2022 года о том, что «Яндекс» предвзято выводит на главную публикации в зависимости от характера медиа, заговорили еще громче. Как резко резюмировал *** Олег Тиньков***: «Аркадий — великий предприниматель. “Поиск” — супергуд. Все, что они стали делать дальше, связанное с офлайном, — сомнительно, но окей. Все, что они делали с “Новостями”, — это полное говно».
Позже в беседе с Der Spiegel Волож признался о сожалениях, что не закрыл «Новости» еще в 2017 году: «Мы хотели отреагировать прозрачно: переименовали сервис в “Сейчас в российских СМИ”. Я думал, это даст понять, что теперь это односторонний сервис, что это не «настоящие» новости. Сегодня я понимаю, что это не сработало... Люди продолжали думать, что мы показываем полноценный агрегатор со всего мира».
Немало было и тех, кто отнесся с пониманием, например**: «Гордо встать и хлопнуть дверью, конечно, красиво... А теперь представьте, что на другой чаше — не зарплата и бонусы еще за несколько лет, а миллиарды долларов, а еще любимая работа и материальное благополучие многих тысяч людей, в том числе ваших друзей и соратников, и в конце концов судьба и жизнь вашего любимого (к тому же гениального и знаменитого) ребенка».
{{slider-gallery}}
Расставался с делом жизни Аркадий почти десятилетие. В 2014 году он с женой и тремя детьми эмигрировал в Израиль (что, впрочем, не помешало ему спустя несколько лет провести экскурсию для Путина по московскому офису «Яндекса»), покинул пост CEO российского подразделения, объяснив это в том же интервью IBS полезной сменяемостью власти, и сосредоточился на развитии нидерландской Yandex N.V.
Пик структурных изменений пришелся на 2022-й. В июне бизнесмена внесли в санкционный список ЕС, и ему пришлось выйти из совета директоров и оставить вообще все посты (санкции сняли только в 2024-м, после пацифистского заявления предпринимателя и его знаменитого «можно спорить о своевременности моего заявления, но не о его сути»).
В канун 2023 года все подошло к логическому завершению. Волож, и так уже не особенно занимающийся российским рынком, окончательно разорвал отношения с «Яндексом» со словами: «В суете последних месяцев я с вами так и не попрощался. Новый год — хороший повод это исправить».
Начавшиеся еще до этого переговоры по реструктуризации затянулись на два года и вымотали, кажется, всех. Сам Волож в интервью Bloomberg сравнивал мучительный процесс с ветхозаветным исходом евреев из Египта. В итоге к лету 2024 года международное направление Yandex N.V. перешло в руки бывшего CEO, а отечественное продали консорциуму частных инвесторов и менеджеров за 475 млрд руб., или около $5,2 млрд на момент сделки (и это с учетом дисконта 50% рыночной стоимости по требованию российских регуляторов).
Теперь Аркадия называют «чемпионом по уходу из России», считая, что бизнесмену удалось «отделаться малой кровью» и что у других значимых предпринимателей так «развестись» не получилось.
{{slider-gallery}}
После почти 30 лет руководства бигтехом Волож снова оказался в начале пути — уже на международном рынке. Естественно, просто уйти в бессрочный отпуск вместе с накопленными за годы работы средствами и опытом бизнесмен не мог: «Многие эксперты считают, что искусственный интеллект может превзойти человеческий всего за несколько лет. Это имеет эпохальное значение, как и изобретение печатного станка, а я должен только читать статьи об этом и смотреть интервью на YouTube?»
В российском медиапространстве в успех нового проекта не особенно верили: в Telegram-каналах устраивались холивары на тему того, кто такой Волож без «Яндекса». Много пересудов вызывала и риторика относительно связей с Россией: какое-то время предприниматель называл себя «израильским бизнесменом казахстанского происхождения» и в том же разговоре с Der Spiegel заявил, что от Nebius в сторону Москвы «не отправляется ни байта данных».
Однако пессимистичные прогнозы пока не оправдались. Да, масштабы Nebius еще несопоставимы с яндексовскими (за исключением, пожалуй, капитализации, которая вполне может резко измениться), но и с окончательного разделения прошло всего полтора года. Когда-то Волож увидел потенциал в поисковых системах, сейчас — в облачных технологиях и ИИ. А что из этого выйдет по итогу, будет понятнее в течение следующих пяти лет: именно на такой срок заключен контракт с Microsoft.
{{slider-gallery}}
* Признана экстремистской и запрещена в России.
** Принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской и запрещенной в России.
*** Признан Минюстом иноагентом.
