Рынок без входа: зумерам все труднее найти работу

Пока все дружно приписывают зумерам «недостаток амбиций» и так называемый карьерный минимализм, реальность рынка труда рисует совсем иные причины кризиса. 

На привычную траекторию «вуз → стажировка → оффер» полагаться уже нельзя. В большинстве стран «молодая» безработица в два-три раза выше средней, работодатели предпочитают кандидатов постарше (в США, например, в 2025-м средний возраст нового сотрудника дорос до 42 лет!), а на место стажера претендуют ИИ-агенты, которые не болеют, не выгорают, учатся быстрее, да и стоят куда дешевле. Мы изучили, только ли в технологиях дело и какой шанс найти нормальную работу у тех, кто в самом начале пути.

Проблема больше, чем кажется

В 2026 году кризис занятости 18–25-летних — это уже системное явление. В США безработица среди молодежи превышает общую в два раза; в Китае, Индии и Индонезии — в добрых три раза (к слову, в Азии это подпитало масштабные зумерские протесты). Эстафета перешла от прошлого года: The Washington Post назвал 2025-й худшим годом для старта карьеры со времен пандемии и вторым худшим — со времен Великой рецессии.

Ярко тренд проявляется (ну или просто лучше фиксируется) в Штатах. Более половины американских работодателей оценивают рынок для новых выпускников как «средний или плохой» (для сравнения: в 2022–2024 годах для большинства он был «хорошим», а в 2021-м — «очень хорошим»). Только треть компаний, как ожидается, вообще будет нанимать новых сотрудников. Сами выпускники сталкиваются с абсурдным барьером: около 35% вакансий для начинающих требуют от трех лет опыта. 

Даже если опыт есть, это не гарантия мэтча: до 45% HR сегодня публикуют так называемые ghost jobs. Это вакансии-призраки, лишь для создания видимости роста или сбора базы, а не для реального найма. 

{{slider-gallery}}

На фоне крупных сокращений в Amazon, UPS, Target и десятках других гигантов даже хорошо образованные зумеры массово уходят в гиг-экономику, на вынужденные подработки — по данным Федерального резервного банка Нью-Йорка, уровень неполной занятости среди них вернулся к пандемийным ≈ 42%.

В Европе кризис принимает не менее тревожную форму. В Великобритании, например, ситуация переросла в политический скандал: к осени 2025 года почти 1 млн молодых людей оказались в статусе NEET (они не учатся и не работают), причем 580 тыс. из них даже не пытаются искать место. Звучат предрекания о lost generation, правительство обозначило ситуацию как кризисную и запустило расследование положения молодежи. 

Континентальная Европа тем временем наблюдает как растет класс «прекариата», закрепившийся еще в 2010-е. Это молодые специалисты, которые формально заняты, но работают по коротким проектным контрактам без карьерного лифта и роста зарплат.

В Азии, пожалуй, масштаб самый пугающий: в Китае без работы остаются около 20 млн молодых горожан (почти 17% в группе от 15 до 24 лет — и это без учета студентов!), в Индии процент еще выше: там молодежная безработица усугубляется тем, что профессиональное образование есть лишь у единиц. 

В общем, глобальная картина складывается однозначная: само по себе образование и желание работать больше не обеспечивают входной билет на рынок.

Зумеры проблему не замалчивают: они выходят на улицы и снимают ролики о карьерных проблемах, которые залетают на миллионы просмотров. Один из самых обсуждаемых примеров еще 2024 года — видео американской выпускницы, плачущей из-за невозможности найти даже базовую офисную работу. По словам героини, она откликалась на десятки вакансий, запрашивала лишь минимальную зарплату и в ответ получала гостинг от HR, максимум — автоматические отписки.

Этот ролик посмотрели 20+ млн раз, в комментариях тысячи молодых специалистов описали похожий опыт. По словам авторки видео, она получила «множество сообщений от людей со всего мира, которые даже с более высоким образованием, чем у меня, пока не смогли найти работу». Сама она потом поделилась, что не сразу решилась публиковать ролик: «Я боялась, что люди подумают, будто я ленивая, потому что не работаю. Но то, что я не работаю, не значит, что я не готова работать».

Сами работодатели при этом не склонны к сантиментам. В декабре 2025-го гендиректор McDonald’s Крис Кемпчински выступил* с коротким месседжем: «Никому не важна ваша карьера так, как вам самим».

По его мнению, время, когда компании сами искали в новичках потенциал и давали шанс «на вырост», прошло — теперь возможности нужно создавать себе самостоятельно. Похожую мысль транслирует и глава JPMorgan Chase Джейми Даймон: он рекомендует зумерам продавать себя как «безопасный выбор», то есть приходить к работодателю уже с востребованными навыками, а не за их получением.

А что у нас?

На фоне общемировых дискуссий реалии России, на первый взгляд, смотрятся полярно. Общая безработица исторически низкая, компании кричат о кадровом голоде и прогнозируют дефицит рабочей силы в ближайшие годы. Казалось бы, какие уж тут проблемы с трудоустройством? 

Но если присмотреться, картина усложняется: речь о нехватке уверенных, опытных специалистов, а доля молодежи даже среди официально безработных непропорционально высока: более четверти — младше 25 лет.  Средний возраст рабочей силы в целом продолжает расти и уже перевалил за 42 года. Да, формально многие зумеры заняты, но на временных работах или на фрилансе, никак не связанном с образованием.

{{slider-gallery}}

Соотношение мест и желающих подтверждает этот дисбаланс. Только на hh.ru в 2025 году вакансий для белых воротничков cтало меньше на 25%, пока общее число резюме выросло на этот же процент (прирост новых пользователей еще больше, 36%). Другими словами, количество кандидатов на вакансию выросло более чем в 1,5 раза за год — и сильнее всего этот ударяет, естественно, по начинающим специалистам.

{{quote1}}

ИИ и кризис «съели» стартовые позиции

Еще несколько лет назад вузы гарантировали образование, а компании — позиции для входа в индустрию. «В 2018–2021 годах на рынке соискателя — когда условному “Сберу” не хватало рук ни на что, все проекты росли, айтишников нужны были тысячи — все сходилось», — вспоминает карьерный эксперт и соосновательница careerspace Арина Хромова. У бизнеса были ресурсы, чтобы брать людей «на вырост», вкладываться в их адаптацию и терпеть первые ошибки. 

После перегрева 2020-2021 годов рынок стал резко охлаждаться. А начиная с 2022 года крупные корпорации начали сокращать штат на 25–30% ежегодно. Внутренние венчурные проекты, которые раньше служили отличной школой для джунов, начали закрываться, «потому что прибыль в моменте важнее капитализации», объясняет Арина. 

Да, наем джуниора всегда был инвестицией с низким краткосрочным ROI и плохо прогнозируемой окупаемостью. Эта проблема не нова. Разница в том, что в нынешних экономических реалиях бизнесу значительно сложнее, и по-прежнему позволять себе такие инициативы могут очень немногие. 

{{slider-gallery}}

Параллельно с этим требования к новичкам становятся заметно жестче, отмечает руководитель Центра карьеры Skillbox Екатерина Боровец. Установка сменилась на поиск сотрудников с опытом, способных приносить пользу прямо здесь и сейчас. 

{{quote2}}

Вишенка на торте — это ИИ, который теперь с легкостью выполняет задачи джунов. Катя Добродеева, менеджер по онбордингу и адаптации в «Яндекс 360», говорит: «Многое из рутины теперь делает ИИ: пишет письма, собирает фидбэк, генерит драфты. Профессии не исчезают, но меняется акцент: теперь важно не только уметь делать самому, но и работать с нейросетью, проверять ее результат и доводить до ума». 

{{quote3}}

И это с учетом того, что пока искусственный интеллект далек от достижения своих теоретических возможностей и еще не везде применяется. Но показатели уже таковы: сейчас ИИ способен выполнять около трети работы программиста, а потенциал — до 94%, в офисно-административных задачах — до 90%. 

{{quote4}}

В итоге, как транслирует Екатерина Рудчик, сегодня компании предпочитают «мидлов с ИИ-инструментами», а начальные позиции и стажировки сокращают. Это рациональный выбор с точки зрения бизнеса: вместо того чтобы вкладываться в несколько новичков, можно нанять одного человека хотя бы с небольшим опытом и навыками работы с ИИ, оплатить подписку — и получить результат в несколько раз быстрее.  

{{slider-gallery}}

Не только ИИ, не только деньги 

Помимо подъема ИИ и экономического кризиса, есть еще пара причин, почему начинать карьеру все сложнее. 

Слишком много переученных специалистов

Один из менее очевидных факторов, усложняющих старт, — массовая волна свитчеров. Арина Хромова описывает ее так: «Онлайн-образование наштамповало огромное количество довольно слабых, сменивших профессию работников… и создало тем самым мертворожденный рынок».

Свитчеры, «входящие в ИТ за три месяца», вступили в прямую конкуренцию с вчерашними выпускниками. Но, в отличие от студентов, они готовы работать за меньшие деньги и быстрее включаться в задачи. Это создает эффект перенасыщения на самом низовом уровне.

Продолжительность трудовой жизни растет

Другое обстоятельство, которое обсуждают в контексте карьерного кризиса зумеров куда реже, чем конкуренцию с ИИ — это тот факт, что люди по всему миру выходят на пенсию все позже. Мы уже приводили статистику по среднему возрасту сотрудников (примерно 42 год в России для всех работников, а в США — для свеженанятых). Давайте взглянем на продолжительность труда в ЕС: в 2024 году люди работали примерно по 37,2 года, что на 2,3 года дольше, чем в 2015 году.

Это во многом объясняется тем, что население многих стран стареет, а работодатели становятся осторожнее и делают ставку на опыт и привычные сценарии — не на перемены и свежую кровь. 

Впрочем, все это не значит, что компании полностью отказались от джунов и зумерам вообще не попасть на стартовые позиции. Екатерина Рудчик говорит, что крупные продуктовые компании все еще растят специалистов — просто реже и в более узких форматах. 

{{quote5}}

ИИ-цунами и джун-мидл: к чему готовиться в 2026-м и дальше

hh.ru в прогнозе на 2026 год отмечает, что рынок «вряд ли станет проще» для соискателей, а требования к опыту, самопрезентации и практическим навыкам продолжат расти. 

Сложности с трудоустройством зумеров — часть масштабной трансформации рынка труда. На Всемирном экономическом форуме в Давосе глава Международного валютного фонда назвала происходящее «ИИ-цунами». Она считает, что оно затронет до 60% рабочих мест в развитых странах в ближайшие годы — при этом многие стартовые должности просто упразднятся. Выходит, особенно пострадают именно молодые специалисты.

Может ли что-то изменить ситуацию? В первую очередь государственные и корпоративные поддерживающие программы. Потом, хотя бы минимальное перепроектирование образования и ролей начального уровня: меньше рутины и больше осмысленных задач, где молодые сотрудники работают вместе с ИИ, отвечают за качество решений, учатся принимать ответственность и развивают навыки, которые невозможно автоматизировать. Можно даже сказать, что портрет идеального джуна 2026 года ближе к мидлу прошлого поколения. 

В конечном счете, инвестиции в джунов — это страховка для всего рынка. Ведь массовый отказ от неопытных специалистов — это буквально тактическая победа при стратегическом поражении: как отмечает Екатерина Боровец, «ИИ меняет систему, но упразднение должностей начального уровня — недальновидная идея. Эти должности критически важны для развития будущих лидеров, стимулирования инноваций, обогащения корпоративной культуры». 

Так что, если кризис старта карьеры не будет преодолен, все мы окажемся в кадровом тупике, а компаниям придется все жестче конкурировать за готовых профи и платить за них уже в разы дороже, чем стоило бы вырастить внутри. 

^{* Принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской и запрещенной в России.}