С телефона на большой экран: как современные видеоблогеры становятся режиссерами
В последние несколько лет все чаще звучат истории о том, как молодые авторы, начинавшие с короткометражек на видеосервисах, переходят к полноценному кинопроизводству: братья Филиппу, Кейн Парсонс, Карри Баркер, Крис Стакманн, Бо Бернем, Кайл Эдвард Болл и другие. Все эти режиссеры объединены одним обстоятельством: продюсеры пришли к ним с предложениями снять полнометражное кино — хотя диплома о режиссерском образовании ни у кого из них не было.
Кинокритик Иван Афанасьев опросил экспертов индустрии и рассказал о том, как работает тенденция превращения вчерашних блогеров в сегодняшних режиссеров, а также как обстоят с этим дела в России.
В последние несколько лет все чаще звучат истории о том, как молодые авторы, начинавшие с короткометражек на видеосервисах, переходят к полноценному кинопроизводству: братья Филиппу, Кейн Парсонс, Карри Баркер, Крис Стакманн, Бо Бернем, Кайл Эдвард Болл и другие. Все эти режиссеры объединены одним обстоятельством: продюсеры пришли к ним с предложениями снять полнометражное кино — хотя диплома о режиссерском образовании ни у кого из них не было.
Кинокритик Иван Афанасьев опросил экспертов индустрии и рассказал о том, как работает тенденция превращения вчерашних блогеров в сегодняшних режиссеров, а также как обстоят с этим дела в России.
Новый путь в режиссуру
Короткометражка как трек к полному метру существовала задолго до появления интернет-видеосервисов: «В лесах» Сэма Рэйми стал прототипом «Зловещих мертвецов» (спустя еще какое-то время Феде Альваресу благодаря его вирусному к/м фильму «Приступ паники» Рэйми доверит рекап его знаменитой франшизы). Девятиминутная «Пила» Джеймса Вана — своего рода презентация для будущей культовой серии. Да и такие фильмы, как «Мама» Андреса Мускетти, «Бабадук» Дженнифер Кент, «Окулус» Майка Флэнагана и «Одержимость» Дэмьена Шазелла тоже выросли из короткометражек. Но раньше начинающий режиссер мог показать свою работу публике только на фестивалях или через знакомых продюсеров. Новизна цифровой эпохи состоит не в самом переходе от короткой формы к длинной (который уже существовал), а в том, что теперь фильм-пробник можно безо всяких посредников и прокладок показать миллионам зрителей и конвертировать это в очевидные козыри на переговорах с представителями киноиндустрии.
«Кино часто рождается из кинолюбительства в высоком смысле слова — то есть из настоящей влюбленности в кино, — говорит Александр Плотников, продюсер, руководитель студии LOOKFILM. — Многие великие профессионалы именно так и начинали, снимая любительские фильмы на 8-мм пленку. Любительство — один из главных драйверов развития кино, и сейчас он, совершенно логичным образом, переселился из любительских киностудий в ютьюб».
YouTube, главный видеосервис в мире, в этом плане предоставляет начинающему режиссеру то, чего нет в системе традиционного, академического кинообразования: возможность получать мгновенную реакцию зрителей и самостоятельно осваивать искусство создания кино. Автор проходит сразу все производственные циклы: придумывает идею, пишет сценарий, снимает фильм, монтирует его и, конечно же, продвигает и монетизирует, если все предыдущие этапы были пройдены успешно. Это не просто витрина, а прозрачная система обучения: если ты сделал плохо, все это увидят, прокомментируют и поставят дизлайк (впрочем, могут все это сделать и в случае хорошего кино тоже). Теперь финальной точкой в этом может стать поддержка от крупного игрока, который даст талантливому блогеру денег на полный метр.
«Режиссеры со своей многочисленной аудиторией получили в свое распоряжение профессионалов на съемочной площадке и в разы больше денег, чем могли себе раньше позволить, — говорит сценарист и продюсер Павел Полуйчик. — Но это не отменяет того факта, что режиссеры-самородки упорно и много снимали свое кино на коленке. Как тот же Спилберг или Нолан. И этой одержимости, на мой взгляд, во многом не хватает нашим [российским] молодым режиссерам». К нашим режиссерам мы еще вернемся.
Логично, что именно хоррор стал наиболее популярным жанром среди таких вот интернет-деятелей. Его преимущества налицо: он не требует огромных бюджетов, каких-то сложных декораций и сонма спецэффектов — здесь важнее атмосфера, изобретательность автора и способность лавировать между естественными ограничениями. Кроме того, хоррор легче продается за рубеж и хорошо работает с вирусным распространением: яркое «страшное» видео люди охотно пересылают друг другу, а вот юмор, например, может быть в каждой стране разный. Мы покрутим у виска, узнав, что французы на Новый год смотрят черную комедию с говорящим названием «Дед Мороз — отморозок», а они не поймут, что такого смешного в «Иронии судьбы». Зато боятся во всем мире одного и того же.
Александр Плотников говорит, что «хоррор, во-первых, жанр недорогой, а во-вторых — нишевый, у него есть своя преданная аудитория и, что важно, своя языковая система, которая часто сглаживает невыдающуюся актерскую игру». Именно поэтому, считает он, фильмы ужасов позволяют простыми средствами создавать то, что можно назвать «магией кино» — способность вызвать у зрителя одну из самых древних эмоций — ужас и восторг от движущейся картинки на плоском экране. «Хорроры — это быстрые углеводы в мире кинематографических жанров».
«По мне, [новички] выбирают хорроры, потому что именно в этот жанр не идут профессиональные режиссеры, — объясняет Максим Добромыслов, продюсер и режиссер, работавший, например, над хоррором „Темные мысли“ Влада Малахова. — Они считаются как бы фильмами класса Б, и их часто обходят стороной. Ну а для блогеров это очевидный потенциал для реализации, потому что именно там находится то, что интересует людей». Добромыслов также отмечает, что в России такое тоже возможно: «Если мы спросим у молодежи, что они смотрят, то они чаще всего смотрят какие-то истории, связанные с тру-краймом, ну и в том числе и ужасы. При этом я думаю, что как раз опытные артисты, продюсеры, операторы и вообще вся команда, которая помогает этим [начинающим] режиссерам-блогерам реализовать свои проекты именно в большой форме, позволяет им становиться такими большими людьми [как мастера жанра]».
Истории успеха
Братья Дэнни и Майкл Филиппу около десяти лет развивали свой канал RackaRacka, снимая экшн-ролики с практическими эффектами, кровью и драками. Их YouTube-карьера была не столько источником сюжетов, сколько своеобразной лабораторией, где они оттачивали мастерство режиссуры: учились работать с камерой, монтажом, каскадерскими трюками и визуальными эффектами, постоянно экспериментируя и получая мгновенную обратную связь от аудитории. При этом их дебютный фильм «Два, три, демон, приди!» нельзя считать просто более длинным роликом — это полноценный хоррор с собственной драматургией, авторской режиссурой и необычной атмосферой. Однако опыт работы в интернете дал братьям понимание того, например, как удерживать внимание зрителя. Сейчас они делают уже свой третий полнометражный фильм и дружат с Хидео Кодзимой.
Тут, правда, стоит слегка развенчать миф о гениальных «самоучках из интернета»: Филиппу ранее уже работали на съемочной площадке, еще до того, как стали известными блогерами, например, на уже упоминавшемся «Бабадуке». Это важно потому, что ложная иллюзия «я гений, который все сможет и без опыта», которой нередко тешат себя мечтающие о кинокарьере энтузиасты, не поможет, когда вы действительно решите перейти с малых экранов на большие. Производственные процессы никто не отменял, и если блогер, каким бы он гением ни был, не умеет отличить гафера от фокус-пуллера и не в курсе банально, чем контровой свет отличается от ключевого, то грош цена такому «режиссеру».
«Постойте, постойте, ну а как же режиссер „Закулисья реальности“, у которого вообще не было киноопыта?» — скажет кто-то. И будет прав, но лишь отчасти. История Кейна Парсонса действительно уникальный кейс, но отнюдь не опровергающий вышеупомянутый принцип. В 2022 году 16-летний Парсонс, известный как Kane Pixels, опубликовал короткометражку The Backrooms — стилизованный под found footage вирусный ролик о бесконечном желтом офисном пространстве, куда можно случайно «провалиться» из реальности. Концепт Backrooms уже существовал как крипипаста, и Парсонс придал этой интернет-легенде узнаваемый стиль, создав десятки объединенных общим сюжетом роликов о «лиминальных пространствах», которые в итоге и сформировали узнаваемый мир с собственной мифологией. И да, до начала съемок у него не было вообще никакого опыта в производстве кино. Как же у него получилось?
Успех Парсонса и «Закулисья реальности» зиждется на трех китах. Во-первых, тот самый первый ролик тоже не взялся из пустоты: блогер сделал его в программе Blender, в которой рисуют трехмерную графику. Прототип готового фильма он также до съемок создал в «блендере», с освещением, ракурсами и прочим, только лишь после этого взявшись непосредственно за режиссуру. Во-вторых, ему помогали в этом опытные продюсеры, в частности, например, один из главных хоррормейкеров современности, уже упоминавшийся автор «Пилы» и «Астрала» Джеймс Ван. В-третьих, опытная команда от студии A24, заказчиков фильма, помогла молодому режиссеру реализовать задумку — но все это у него не получилось бы без понимания того, что такое режиссура, которое он получил, рисуя изначальные ролики. Проще говоря, фильм уже был реализован им в виртуальном пространстве — оставалось лишь воплотить это в реальности, в чем ему помогли опытные киношники. Нельзя назвать это «нулевым опытом».
«У Кейна Парсонса схожая с Карри Баркером история, но у него все несколько сложнее, потому что опыт специфичный, — отмечает Евгений Баженов, видеоблогер и автор канала BadComedian. — Мир The Backrooms притягивает именно загадочной атмосферой. Поэтому влияние студии в его примере было сильнее, да и бюджетов выделили больше, логично при таких раскладах студии придерживать вожжи».
Проще говоря, «Закулисье реальности» — это авторский проект, но направленный мощной продюсерской рукой. При этом Парсонс не просто экранизировал готовую крипипасту, а придал ей визуальную конкретность и последовательную мифологию, создав свой собственный киноязык. Даже с контролем со стороны студии это результат, в том числе, способности автора доказать студии, что он может выстраивать длинную повествовательную структуру.
Есть, впрочем, и другой пример, который тоже будто бы может поставить логику «без опыта никуда» на колени. В 2025 году Марк Фишбах, более известный до этого как крайне популярный (более 20 млрд просмотров) игровой стример Markiplier, поставил фильм по популярной инди-игре «Железное легкое» (Iron Lung). Это минималистичный хоррор геймдизайнера-одиночки Дэвида Шиманьски о заключенном, который управляет подводной лодкой на неизвестной планете в океане крови. Мрачная игра получила столь же минималистичную, но эффектную и, по итогу, очень успешную (50 миллионов сборов при бюджете в 3) адаптацию от Фишбаха, который до этого ни разу не снимал кино. Но как же у него получилось?
Все просто: «Железное легкое» стало развитием его навыков, которые он годами оттачивал на YouTube. До этого он делал и выкладывал на своем канале масштабные интерактивные ролики, устроенные по простому принципу: смотрите за действием, потом кликаете на кнопку, означающую следующий поворот сюжета — и вас перебрасывает на следующий ролик. Да, проще говоря, интерактивное кино. Именно так устроены его фильмы «A Heist with Markiplier» (2019) и «In Space with Markiplier», где он не только снимал эти проекты с собранной им группой кинематографистов, но и впоследствии работал над VFX-графикой для них. Проще говоря, опыт у него, на самом деле, был, да еще какой. Просто он сам себе его обеспечил.
Журналист, специалист по комиксам и редактор игрового подразделения сайта «Кинопоиск» Денис Варков говорит, что с играми и культурой стриминга (проще говоря, другой формы блогинга) кино связано куда теснее, чем принято думать: «Многие фанаты хорроров любят видеоигры и наоборот. Более того, хорроры могут существовать в разных медиумах одинаково удачно. Важен и сам навык, и умение чувствовать аудиторию. Летсплеера с режиссером роднит то, что он может поставить себя на место своего зрителя: он знает, что хотел бы получить сам, и потому старается подбирать именно ту подачу, которая поможет вовлеченности зрителя».
По тому же пути шел и Карри Баркер, автор нашумевшей «Обсессии»: до своего революционного дебюта он выпускал короткометражные хорроры на своем канале that’s a bad idea (например, первый его вирусный фильм «Стул» о проклятом стуле, сводящем людей с ума). Он сам работал над визуальными эффектами и постепенно наращивал сложность постановки, апофеозом чего до его magnum opus был культовый мокьюментари-фильм «Молоко и хлопья». «Если мы берем Карри Баркера, то он долгое время размещал скетчи и контент, который, в общем-то, рассказывает истории, — говорит Евгений Баженов. — Они были смешными, пародийными, но именно на этом он набивал руку. После этого он попробовал себя в короткометре, который также был в жанре хоррора. Это замечательные работы, которые он не успел продать на крупные площадки, хотя они вполне их достойны. У них небольшой бюджет, но он продемонстрировал главное: свою способность держать зрителя за горло, рассказывая историю».
«Ни один продюсер не заменит режиссера, — подчеркивает Павел Полуйчик. — Режиссер — это талант и ремесло. Талант Баркера и Парсонса не обсуждается — он есть. У них еще тысячи роликов и десятки коротышей за плечами. Что говорит не только о хорошей одержимости кино, но и большой практике по созданию на экране своих миров». По его словам, именно за это и платят режиссерам — чтобы они превращали буквы сценария в живые, цельные миры, которым зритель верит, независимо от бюджета и хронометража.
«Красивая сказка о „ноунеймах, которые ворвались в индустрию“, — прежде всего, красивая сказка, — считает Тимур Алиев, кинокритик, автор ТГ-канала „Комендант кинокрепости“ (признан иноагентом). — И у Баркера, и у Парсонса за плечами был капитал, только не материальный или семейный, а виртуальный. Оба обладали большим опытом работы в интернете — вести блог, как бы кому ни казалось, это труд — и пользовались, что важно для потенциального успеха в прокате, доверием аудитории».
Альтернативная киношкола
YouTube и другие видеоплатформы предоставляют начинающему режиссеру несколько ключевых преимуществ, которых нет в традиционном кинообразовании. Во-первых, это возможность постоянно снимать без разрешения индустрии и получать мгновенную реакцию от реальной аудитории. Во-вторых, автор одновременно осваивает все профессии: сценариста, режиссера, монтажера, оператора и даже художника по визуальным эффектам. В-третьих, платформа учит работать с короткой формой, ритмом и удержанием внимания — навыкам, которые особенно важны в современном кинематографе.
Кроме того, YouTube предоставляет доступ к огромному объему образовательного контента: уроки по технике съемки, программам монтажа, операторской работе, разбору производственных процессов и DIY-решениям. Можно научиться основам цветокоррекции, звукового дизайна, работы с актерами, причем всё это доступно бесплатно, в любое время и на любом уровне сложности. Еще одно важное преимущество — аудиторный капитал. Накопленное доверие и внимание зрителей можно конвертировать в преимущества перед продюсерами. Они увидят не только ролик, но и доказательство того, что у автора есть зрители, готовые следить за его работой. Это снижает риски и служит своего рода портфолио.
Не стоит, однако, думать, что если у вас есть аудитория, то это автоматически значит, что вы снимете фильм, который сразу же превратит вас в звезду режиссуры. «Сегодня недостаточно быть большим блогером, чтобы „залететь“ в мир кино, — говорит Тимур Алиев (признан иноагентом). — Твой „продукт“ важно грамотно позиционировать и упаковывать для выхода на рынок: аудитория в интернете и аудитория, которая ходит в кинотеатры, — мягко говоря, не одно и то же. „Упаковывать“, кстати, стоит и тебя самого, автора и творца». Он напоминает, что у «Обсессии» и «Закулисья реальности» бюджет на маркетинг в разы превышал производственный.
Евгений Баженов также предостерегает от излишнего оптимизма: «По поводу того, что YouTube может чему-то научить — конечно, можно чему-то научиться, но сейчас нет единой программы образования через подписку. То есть ты можешь найти кучу разрозненных видео, но понять, с чего начать и куда двигаться, сложно. И многие просто учатся методом проб и ошибок, что занимает годы». Также он отмечает проблему алгоритмической драматургии: «Если ты снимаешь для YouTube, ты вынужден подстраиваться под алгоритмы — делать цепляющие превью, держать темп, избегать длинных пауз. Это учит динамике, но может убить чувство ритма, которое нужно в полнометражном кино. В длинном фильме зритель должен иметь возможность выдохнуть, а не быть в постоянном напряжении».
Что в России?
В нашей стране тоже есть авторы, которые работают на границе блогинга и кино, хотя их путь в большое кино пока остается значительно более сложным, чем на Западе:
Один из наиболее ярких примеров. Он начинал с небольших роликов, затем создавал сюжетные короткометражки, например, «Шах и пат», и в итоге снял полнометражный фильм «К экзамену готов». Его канал в VK работает именно как площадка для самостоятельного игрового кино, а не просто для разговорного контента — через нее же он собирает донаты от зрителей, на которые и снимает кино. Медалин уже получил главную роль в полном метре «Спасти бессмертного», но пока еще не собственную полнометражную постановку с полным режиссерским контролем.
Блогер, комик, актер и сценарист, регулярно выпускавший сюжетные скетчи и короткометражные фильмы, включая ставшую популярной «Самоизоляцию». В его случае интересно проследить уже состоявшийся переход из интернет-комедии в кино и сериалы — и понять, чем он отличается от пути хоррор-авторов. Кулик стал востребованным шоураннером платформенных проектов, но потерял часть авторской свободы, которую имел на YouTube. Сейчас он, впрочем, состоявшийся продюсер и шоураннер с рядом коммерчески успешных проектов (например, он один из создателей последних частей «Елок»).
Проект, выросший из коротких роликов для соцсетей с колоритными персонажами из российской реальности в полноценный сюжетный веб-сериал с узнаваемым миром и собственной драматургией. Лапенко стал востребованным актером, но его главным достижением пока остается интернет-формат (к слову, полнометражный фильм по собственному сценарию у него есть — «Убийство в „Гнезде фазана“», основанный на одном из персонажей «Внутри Лапенко»).
Все трое доказали, что российские интернет-авторы способны создавать качественное игровое кино в разных качествах: как режиссеры, сценаристы, продюсеры и актеры. Но ни один из них пока не получил возможности снять или спродюсировать собственный, авторский фильм для кинотеатров с полным контролем над проектом — с немногочисленными исключениями. Тимур Алиев (признан иноагентом) перечисляет: «Этически спорный, но индустриально „выстреливший“ пример Артема Каракозяна и Артема Калайджана, которые выросли из YouTube-канала KTV, породив вселенную „Непосредственно Каха!“ — два полнометражных фильма и еще два сериала. Похожая история — серия „Не одна дома“ с популярной тиктокершей Миланой Хаметовой в главной роли: ставка на звезду плюс грамотная работа продюсеров с соцсетями и фан-базой; в 2027 году должен выйти уже четвертый фильм в этой франшизе».
Есть еще один пример, чуть менее известный, зато который часто вспоминают как едва ли не первый. В 2016 году Кирилл Васильев выпустил короткометражку «Ну, здравствуй, Оксана Соколова!», собравшую миллионы просмотров в интернете, и она превратилась в 2018-м в полноценный фильм с Виктором Добронравовым, Сергеем Буруновым и Валентиной Мазуниной. Именно этот кейс доказывает, что механика хоть иногда, но все-таки работает и на российском материале. «Потенциал точно есть. Примеров мало, кроме Кирилла Васильева и не вспомню. Хотя времена меняются, а чужой опыт заразителен», — говорит Павел Полуйчик.
К слову, в данном случае перед нами комедия, а не хоррор — кажется, важно это отметить. Как будто именно в России этот жанр более популярен для таких карьерных скачков. «У нас тоже были удачные кейсы типа комедийного „Зёмы“, из которого вырос платформенный сериал аж на 4 сезона. Что касается хорроров, то несмотря на относительную доступность в реализации — это действительно сложный жанр, с которым в России почему-то не задалось. Хотя смотрят его у нас активно. По количеству релизов в кинопрокате — он вообще сейчас на первом месте (ужасы — 105, драмы — 94, комедии — 91, сказки — 33)», — такие цифры на 2026 год приводит Павел Полуйчик.
Возможности в России
Российским авторам доступны несколько видеоплатформ: YouTube (с ограничениями), VK Видео, RUTUBE и другие, более мелкие сервисы. Все они дают доступ к аудитории и возможность самостоятельно публиковать работы, но каждая имеет свои ограничения. YouTube остается самой крупной платформой с лучшими инструментами для авторов, но после 2022 года монетизация для российских каналов сильно ограничена, а алгоритмы не всегда бывают благосклонными. VK Видео и RUTUBE активно развиваются, но их аудитория и инструментарий для авторов пока заметно уступают YouTube.
«Мне сложно говорить про то, где можно искать блогеров в нашей стране, которые могут снимать такой контент, — говорит Максим Добромыслов. — Но мне кажется, все-таки при всех сложностях огромное количество людей сидят и в YouTube, и в Rutube, и в ВК, и в запрещенных всевозможных социальных сетях. Поэтому здесь, наверное, самое главное — чтобы человек был творческий, был настроен на то, чтобы реализовывать какие-то новые жанры, новые интересные для себя формы. А то, что он уже успешен на своих площадках, это говорит о том, что он смог там реализоваться, он упертый, он выдумщик, он изобретатель. Наверное, это самое главное для современного кино».
Павел Полуйчик отмечает, что российские продюсеры часто думают о блогере в первую очередь как о медийном лице, а не о режиссере: «Сейчас мы вместе с кинокомпанией Сергея Сельянова СТВ и молодым, 22-летним режиссером Ильей Храмовым снимаем хоррор по его собственному сценарию „Приманка“. И в какой-то момент мы, например, всерьез рассматривали на главную роль в „Приманку“ блогера и певицу BEARWOLF (в итоге эту роль исполнила Лукерья Ильяшенко — прим. ред.). Когда блогеры, которые сейчас активно приходят в кино как актеры, станут еще большими звездами, они вполне могут выбить себе режиссерское кресло на дебют [если захотят]». Пример Антона Лапенко очень красноречиво это доказывает.
И все же: если российские продюсеры хотят выискать самородок из мира блогинга, чтобы перенаправить его усилия в сферу большого кино — где же все-таки их искать? «Где угодно, — говорит Александр Плотников. — Как я уже сказал, количество людей, влюбленных в кино и способных предложить какие-то новые идеи — во все времена постоянная величина. Феномен может выстрелить где угодно — кто бы мог подумать, что сатирические ролики, записанные в инстаграме никому неизвестным артистом Антоном Лапенко, станут всероссийским хитом? Не думаю, что есть какая-то пещера Али-Бабы, площадка, где живут классные авторы, о которой никто не знает. А если б она была и я знал, где она находится, то уж конечно, никому бы о ней не сказал».
В чем сложность?
Главная проблема — не отсутствие таланта или площадок, а отсутствие механизмов для такого перехода. Продюсеры, как уже было сказано выше, часто рассматривают блогера как медийное лицо с готовой аудиторией, а не как режиссера с собственным видением. Отсюда вечные предложения сыграть самого себя в чужом проекте или стать «лицом» адаптации, не имея реального контроля над постановкой. Еще одна проблема — нестабильная монетизация. Западный автор может годами снимать на YouTube, зарабатывая на рекламе и спонсорстве, постепенно улучшая качество работ. В России доход от видеоплатформ значительно ниже, а значит, автору труднее посвятить себя производству полноценного игрового контента.
Да и самый популярный для подобных «переходов» жанр, хоррор, в России не пользуется у продюсеров большим доверием, отмечает Александр Плотников: «Были неоднократные попытки к этому жанру подступиться. Можно вспомнить того же Павла Руминова с его дебютными „Мертвыми дочерьми“. Но пока, по-моему, никому не удалось наш уникальный постсоветский код совместить с системой знаков американского или японского хоррора. Так, чтобы к получившемуся продукту могло подключиться большое число зрителей. В лучшем случае получаются очень нишевые вещи, а прорывов нет».
При этом, казалось бы, славянский фольклор крайне богат и пользуется популярностью — доказательством этому могут служить, например, все те же самые киносказки. «Сейчас на Netflix выйдет хоррор-сериал „Яга“, и мы посмотрим, как иностранцы работают с нашим фольклорным наследием, — говорит Плотников. — Иногда большое видится на расстоянии. Мне кажется, что потенциал фольклора мы переработали в множестве сказок и городских фэнтези, а время хорроров еще не пришло. Сейчас на нашей студии LOOKFILM Люба Мульменко написала сериал „Убыр“ по одноименной дилогии писателя Шамиля Идиатуллина — там есть элементы хоррора и приключенческого кино, и мне кажется, что в нашем кино такого еще не было. Очень надеюсь, что в следующем году нам удастся его запустить».
Как вариант, можно попробовать, как это сделал Марк Фишбах, обратиться к видеоигровому наследию, которое в России, конечно, не находится на уровне мирового, но там все равно есть к чему подключиться. Денис Варков призывает обратить внимание на инди-сегмент, развитый не в пример лучше, чем то, что в игровой индустрии обычно называют AAA-блокбастерами. Один из примеров — No, I’m not a human, визуальная новелла с элементами хоррора про альтернативную Россию, в которой после вспышки на Солнце стали появляться некие Гости, похожие на людей, но под чьими личинами прячутся монстры (кстати, анонимный источник рассказывал, что работа в этом направлении уже ведется):
«Первой в голову, конечно, приходит „Война Миров: Сибирь“ от студии МГЛА. Игру разрабатывают совместно с сервисом Игромир, проект вдохновлен книгой Герберта Уэллса. В альтернативной Российской империи конца XIX века на Петроград нападают марсиане. Пока в городе хаос, игрок в роли простого студента вынужден бежать из столицы в Сибирь. Но он пока не знает, как быстро все вокруг меняется из-за вторжения инопланетян. И немного про чистые хорроры: ILL от студии Team Clout при поддержке Mundfish выглядит уверенным боди-хоррором в лучших традициях Resident Evil. А Nature of Dread от Nature of Dread Team пытается сочетать в себе стилистику „Обители зла“ со славянскими мотивами». Впрочем, снимать это будет в любом случае, судя по всему, не какая-либо интернет-знаменитость, а профессиональный режиссер — трудно припомнить стримера или просто даже блогера, который, на манер Фишбаха, и кино снимать умеет, и ведет собственный канал.
Проще говоря, проблема не в отсутствии авторов или идей, а в отсутствии инфраструктуры, которая помогла бы им сделать следующий шаг. Что может помочь? Например, специализированные лаборатории для перехода — программы формата «из веб-сериала в полный метр». Отбирать стоит при этом не по числу подписчиков, а по сочетанию критериев: оригинальность языка, способность регулярно завершать проекты, потенциал длинной истории и другие (впрочем, аудиторию со счетов списывать тоже не стоит). Двухэтапное финансирование в этом случае могло бы сработать: на первом этапе автор получает скромные средства на сценарий, режиссерскую разработку и тизер продолжительностью 10–15 минут; на втором — лучшие проекты получают микробюджет на фильм или пилот. Такая система дешевле немедленного производства полного метра и полезнее традиционного питчинга, где режиссер вынужден доказывать визуальную концепцию словами.
«Мы часто работаем с короткими формами и смотрим, можно ли перерасти из нее в большую, — говорит Максим Добромыслов. — Часто бывает, что ты читаешь короткометражное кино и говоришь: кажется, это полный метр, давай попробуем сделать вот такое кино. Сейчас немного с этим сложнее, но все равно у нас сейчас есть на будущем питчинге в Министерстве культуры такое кино, которое выросло из короткометражной истории. Поэтому можно как угодно реализовывать свои проекты, в том числе из малых форм, в том числе, может быть, из каких-то блогерских идей и маленьких коротышей перерастать в большие полнометражные фильмы. Ну или вообще просто делать какие-то свои альманахи, когда ты делаешь несколько коротких метров на одну тему, собираешь их и делаешь из этого полнометражное кино».
По поводу альманахов — это хорошая идея «на подумать» для современных стриминговых платформ, которые в будущем вполне могли бы стать «бустерами» для такой формы производства кино. На платформе Shudder крайне популярна серия «V/H/S», права на которую были выкуплены у ее создателей в 2021 году; в этой серии антологий разные режиссеры делают короткометражные хорроры, объединенные некой сквозной общей историей. И сейчас у них в разработке очередная часть по мотивам знаменитой интернет-вселенной крипипаст SCP Foundation. У нас есть опыт создания сериалов-альманахов (например, «Бесит!») и есть свои авторы, создающие российские вселенные-крипипасты, например, очень популярный проект «К.О.Н.Т.У.Р. (Объединение по Контролю Объектов Неизвестного Типа и Условной Реальности)» о сверхъестественных явлениях в современной России.
К слову, это не обязательно должен быть хоррор. «У нас, наверное, труба немного пониже, а дым пожиже, но могу вспомнить, что несколько лет назад из популярных роликов выросла вселенная „Кибердеревни“, — говорит Александр Плотников. — И метод тут всегда, по-моему, один — когда ты находишь какое-то такое сокровище, нечто удивительное и новое, то главное — помочь его создателям, чтобы при переходе от любительской угловатости к профессиональной уверенности не потерялось содержание, не ушел этот драйв. Поэтому да, конечный продукт, созданный любителями-непрофессионалами при помощи профессионалов — это всегда пример очень тонкого баланса, когда в том числе продюсерам удалось перевести свежие идеи, оригинальный взгляд и в хорошем смысле одержимость на профессиональный язык кино».
Интернет уже давно стал самостоятельной площадкой для подготовки новых режиссеров. Международные примеры показывают, что в кино можно прийти не только через киношколу и фестивали, но и через другие каналы — в том числе в интернете! И в России такие авторы тоже есть. Не хватает лишь действенных механизмов, которые помогали бы им перейти к полноценному производству кино (и других вещей, являющихся в целом проблемами российского кино, вроде плохого маркетинга и недостаточных средств на него). Вопрос ведь не в том, появятся ли в России свои Филиппу или Парсонс. Они, возможно, уже существуют; вопрос лишь в том, заметит ли их индустрия раньше, чем они плюнут на все это дело.
Если российская киноиндустрия, которая часто презрительно плюется в сторону Голливуда, но все равно подглядывает у западных коллег какие-то методы и фишки, научится видеть в интернет-авторах не просто маски для сбора лайков, а полноценных авторов и контент-криэйторов, у нее появится шанс открыть новое поколение талантов. Так пожелаем же алгоритмам интернета донести эти самородки до продюсеров и, в конечном итоге, до нас, зрителей!