Еще недавно арт-рынок обсуждал двухлетнее падение продаж и исчезновение крупных покупателей. А в первой половине 2026 года аукционные продажи Christie’s, Sotheby’s и Phillips выросли сразу на 70% — до $6,8 млрд. Sotheby’s увеличил продажи на публичных торгах на 59%, Christie’s — на 71%. В мае «Number 7A» Джексона Поллока ушла за $181,2 млн, а работа Бранкузи — за $107,6 млн. Казалось бы, рынок снова на подъеме.
Как рынок может одновременно падать и продавать картины за четверть миллиарда долларов? Что происходит с искусством во времена войн, санкций, инфляции и политических кризисов и действительно ли картина может сохранить капитал? Рассказывает Алиса Прейс — куратор частных коллекций, искусствовед и эксперт по инвестициям в искусство.
Точнее, нет одного арт-рынка. Покупатель Баския, коллекционер русской живописи XX века и человек, который ищет молодого художника на Frieze, формально участники одного рынка. На практике — почти трех разных. У каждого из этих сегментов свои покупатели, свои ценовые ориентиры и своя динамика в периоды нестабильности. Музейное произведение важного для этого художника периода с безупречным провенансом — один рынок. Декоративная работа того же автора — другой.
Это хорошо видно по цифрам последних лет. В 2024 году мировые продажи искусства сократились до $57,5 млрд, но количество сделок при этом выросло на 3%. То есть люди не перестали покупать искусство — они покупали больше вещей в менее дорогих сегментах. В 2025 году произошло обратное: рынок вырос на 4% до $59,6 млрд, а одним из главных двигателей восстановления стали громкие аукционные продажи. Несколько шедевров снова изменили настроение коллекционеров и статистики целого года.
«Портрет Элизабет Ледерер» Климта особенно хорошо показывает, почему шедевры живут по своим правилам. Картина 1914–1916 годов происходила из семьи важнейших покровителей художника, была конфискована нацистами, впоследствии возвращена семье и в 2025 году впервые появилась на аукционе в составе коллекции Леонарда Лаудера. Результат — $236,4 млн, рекорд для Климта и одна из крупнейших аукционных продаж в истории.
Это не означает, что вся европейская живопись внезапно выросла в цене. Просто количество произведений такого уровня конечно. Большинство давно находится в музеях или коллекциях людей, которым совершенно не обязательно их продавать. Когда подобная вещь все-таки появляется, покупатель конкурирует не столько с экономическим циклом, сколько с другими людьми, понимающими, что второго шанса может не быть.
{{slider-gallery}}
После Французской революции и наполеоновских войн произведения переходили из аристократических и церковных собраний к новым владельцам. После Первой мировой войны, революций, национализаций и Великой депрессии происходило то же самое.
Для одного владельца кризис становился катастрофой. Для другого — единственной возможностью купить вещь, которая в спокойное время никогда не появилась бы на рынке.
Сегодня причины менее драматичны, но принцип тот же. Кому-то нужна ликвидность, кто-то меняет страну, кому-то становится слишком сложно хранить или перемещать коллекцию между несколькими юрисдикциями. Но работает и обратный механизм. Если у владельца действительно сильная работа и нет необходимости срочно получать деньги, зачем продавать ее в неудачный момент? Проще подождать.
Поэтому падение аукционных оборотов не всегда означает, что хорошее искусство стало дешевле. Иногда хорошее искусство просто решили не продавать.
Растущий рынок довольно долго способен продавать историю. Известная фамилия, престижная галерея, эффектный каталог, несколько высоких аукционных результатов и кажется, что этого достаточно. Пока не заканчивается избыток денег и доверия.
Тогда покупатель внезапно начинает задавать скучные, но очень полезные вопросы. Какой это период? Насколько работа характерна для художника? Где она выставлялась? Какой она сохранности? Откуда происходит? Кто еще готов ее купить?
Особенно уязвима середина: вещи уже слишком дорогие, чтобы покупать их просто потому, что понравились, но недостаточно значительные, чтобы за них конкурировали серьезные коллекционеры.
{{slider-gallery}}
Можно дорого купить выдающуюся работу и совершить хорошую сделку. Гораздо опаснее купить вещь, не понимая, почему она вообще столько стоит.
Цена на арт-рынке — конструкция не самая прозрачная. Публичный аукционный результат может ничего не рассказать о гарантиях и договоренностях вокруг сделки. Галерейная цена может отражать стратегию продвижения художника, а не существующий вторичный спрос. Несколько эффектных продаж способны создать ощущение ликвидного рынка там, где на самом деле есть пять покупателей.
Пока цены растут, это мало кого беспокоит. Когда капитал становится осторожнее, иногда выясняется, что очередь за художником состояла из трех человек: двое уже купили, а третьим был его собственный дилер. Поэтому сама по себе скидка ничего не значит. Работа за £100 тысяч, которую сегодня готовы отдать за £70 тысяч, не обязательно стала выгодной покупкой.
{{slider-gallery}}
Фраза «искусство сохраняет капитал» привлекательна прежде всего своей простотой. Как и большинство простых формул, она работает только с целым рядом оговорок.
Картина не акция. Ее нельзя продать нажатием кнопки. Аукционный дом может отказаться от работы, предложить более низкий эстимейт или попросить подождать подходящих торгов. Затем появятся комиссия агента по продаже, страхование, перевозка, хранение, реставрация и налоги.
А если работа публично не продалась, возникает еще одна проблема: результат становится частью ее рыночной биографии. Вернуть на рынок вчерашний непроданный лот сложнее, чем вещь, которая двадцать лет спокойно находилась в частной коллекции. Искусство — это не экстренный денежный резерв. Разумеется, если это не бесспорный шедевр.
Никакой мистики. Турбулентность просто делает видимой иерархию, которую в хорошие времена легко не замечать.
Сильные произведения продолжают находить покупателей. Владельцы лучших вещей иногда предпочитают вообще не продавать. На рынок выходят работы из собраний, которые раньше были недоступны. А работы, чья стоимость во многом держалась на ажиотажном спросе и быстро растущих аукционных результатах, первыми теряют привычную поддержку.
