SETTERS Media выходят из новогодних каникул вооружившись советом великих: лень — это не порок, а настоящий признак любви к жизни. Рассказываем, как с темой работали наши любимые художники и режиссеры, и почему не надо корить себя за каникулы, проведенные в кровати.
«Безделье — не отдых» как-то заметил отец вестерна Фенимор Купер, легенда американского модернизма и главная острячка Голливуда Дороти Паркер говорила — «Отложи на завтра то, чего ты не обязана делать сегодня», а наш великий современник Гомер Симпсон с дивана завещал потомкам — «Всегда лучше наблюдать за процессом, чем делать что-то самому».
Из всех смертных грехов лень всегда была на особом счету, и за историю человечества отношение к ней претерпело вполне себе драматические изменения. А сейчас, когда мир, кажется, навсегда погрузился в пучину гиперпродуктивности, разговор о ней стал носить практически радикальный характер — и грех будет не вспомнить о ней именно после двухнедельных новогодних каникул, выход из которых для современного городского жителя часто превращается в «путь покаяния». «Ничего не успел, никуда не ходил, все время жрал». Важно понимать, что наши великие предки и не менее великие современники на нашей стороне — мировая культура, подарившая нам Лебовски, Обломова и Гаргантюа, ясно сообщает — «Лениться можно. И нужно». Но начнем с начала.
{{slider-gallery}}
В средневековом и ренессансном, все еще религиозном искусстве лень (acedia — перевод с латинского, прим. SM) изображалась скорее как духовный недостаток. Иероним Босх, Данте, Фома Аквинский и далее по списку изображали «полуденного демона» (еще одно обозначение лени из тех времен) как противоположность трудолюбия, младшую сестру уныния, которая не сулит ничего хорошего. Все изменилось в XIX веке, когда итальянский термин dolce far niente (сладость ничегонеделания — перевод с итал., прим. SM) пошел в народ. Романтическое представление о лени как о своеобразном протесте против строгих требований общества подхватили импрессионисты и постимпрессионисты, превыше всего ценившие «покой» вдали от городов. Здесь особое внимание советуем обратить на работы Рамона Касаса и Феликса Валлотона, которые, строго говоря, писали современную им Бриджит Джонс — всегда в кровати с блаженной улыбкой на лице.
К началу XX века с приходом концептуального искусства лень вообще из частной категории перешла в общественную, и тогда сопротивление труду стало восприниматься и как часть художественной стратегии, и неотъемлемая часть творческого процесса в принципе. Та самая прокрастинация, от которой нас пытаются вылечить все поп-психологи интернета, говорили Марсель Дюшамп и Казимир Малевич — это необходимая составляющая любой работы, которая позволяет тебе лучше сконцентрироваться на собственных идеях.
{{slider-gallery}}
Первый, отец readymade искусства и автор того самого писсуара, с которого принято отсчитывать современное искусство, вообще годами не работал в классическом понимании — он просто читал, играл в шахматы, занимался ресерчем. Создатель супрематизма Малевич также сопротивлялся рутинному производству и говорил, что состояние лени — это «истинная природа человека, склонного к философии». Итогом всех этих размышлений стал манифест хорватского классика концептуализма художника Младлена Стилиновича «В защиту лени», в котором он прямо заявил, что художники на Западе слишком озабочены производством и рынком, в то время как «ленивые» художники на Востоке имеют больше времени, чтобы сосредоточиться на истинном искусстве.
Современная культура отцам концептуализма вторит — в ситуации глобального выгорания, социальной и экономической неопределенности идея дауншифтинга или радикального замедления жизни выглядит с каждым годом все привлекательнее и привлекательнее. Лень становится такой же практикой как медитация, способом остановиться и отрефлексировать собственную жизнь, а художники продолжают переосмыслять «непродуктивные» виды деятельности — вроде уборки, отдыха, прогулки — сгодится любой отказ от «стандартного» времяпрепровождения.
{{slider-gallery}}
Таким образом, идея лени в истории культуры прошла путь от клейма «слабости» и «невежества» до вполне себе философской категории, важной для понимания человека в принципе. В наш информационный век, когда каждое действие должно приносить понятный «результат», нам всем надо брать пример с Джеффри Лебовски — исследовать границы собственной свободы можно и на диване.
