В прокат вышел «Марти Суприм» Джошуа Сафди. За эту роль 30-летний Тимоти Шаламе, скорее всего, получит свой первый «Оскар», что окончательно закрепит за ним статус главной молодой звезды Голливуда. Редактор культуры SETTERS Media Мария Бессмертная рассказывает, как актер шел к этому признанию и почему выбор публики в его пользу был хоть и ожидаемым, но вполне логичным.
Истории о том, как на «фабрику грёз» по счастливой случайности попадают из страшных дыр и вопреки немыслимым обстоятельствам, в последнее время мы слышим все реже и реже. Так и с Тимоти Шаламе: его биография на зависть многим лишена какой-либо драмы.
Он родился в прекрасной образованной семье: папа — редактор ЮНИСЕФ и бывший нью-йоркский корреспондент Le Parisien, мама — бродвейская танцовщица и выпускница Йеля. Детство он провел в «Адской кухне» — одном из главных богемных районов Нью-Йорка, где начиная с 1980-х селилась вся местная интеллигенция. В школу ходил тоже прекрасную — в LaGuardia, где учился вместе с дочерью Мадонны Лурдес Леон. Затем отправился в Колумбийский университет, откуда позже перевелся в Школу искусств Тиш при Нью-Йоркском университете (NYU), когда окончательно понял, что хочет быть актером. Параллельно с этим он мечтал стать рэпером (об этом хобби он не забывает до сих пор) и вел блог, где демонстрировал кастомный дизайн геймпадов для Xbox.
В общем — сплошная идиллия. В этом смысле он похож на свою коллегу по фильму «Марти Суприм» Гвинет Пэлтроу, которая ради проекта братьев Сафди и Шаламе вернулась из десятилетнего актерского отпуска (Пэлтроу, напоминаем, — крестница Стивена Спилберга).
Наполненное искусством и свободой детство во многом определило будущую пластику нашего героя: на красных дорожках, в кадре или на интервью он всегда расслаблен — в отличие от многих коллег. Эти качества, а заодно пуленепробиваемая уверенность в себе стали залогом его сверхудачной карьеры. Лучший анекдот про молодого Шаламе — это история о том, как он впервые посмотрел «Интерстеллар» Кристофера Нолана, где у него была небольшая роль сына главного героя, и расплакался сразу после показа. Просто потому, что посчитал свою роль слишком маленькой.
{{slider-gallery}}
Фильмом, с которого началась настоящая международная слава Шаламе, стала тихая артхаусная мелодрама «Назови меня своим именем». Она была создана заслуженными интеллигентными кинематографистами, которые явно не рассчитывали на такой коммерческий успех. Автор сценария — главный в американском кино престарелый любитель мелодрам про британский высший свет Джеймс Айвори. В режиссерском кресле сидел тогда еще не «друг Зендеи и поп-звезда» Лука Гуаданьино, а просто Лука Гуаданьино — постановщик нескольких среднеуспешных драм, лучшей из которых на тот момент был спорный ремейк «Бассейна» с Тильдой Суинтон. Но случилось то, за что мы все любим кино: старые звезды сошлись и родилась новая. 22-летний Шаламе был тут же номинирован на «Оскар» и назван «новым Джеймсом Дином». Время, впрочем, показало, что он не очередной «бунтарь без причины», а звезда очень разумная.
Феноменальный успех Шаламе у публики пришелся на эпоху post-MeToo. Разговор про токсичную маскулинность только начинался, но уже было понятно одно: экран требует нового типа мужественности. И ангелоподобный Шаламе — романтичный, задумчивый и кудрявый — подходил на эту роль идеально. Он не стал ни вторым Дином, ни вторым Джонни Деппом, с которым его на первых порах тоже сравнивали. Позже Шаламе даже примерит на себя одну из классических ролей Деппа — полубезумного кондитера Вилли Вонку (правда, она ему не слишком подошла). В нем не было контркультурного и готического запала молодого Деппа, а проекты он выбирал гораздо осторожнее.
Закреплять успех «Назови меня своим именем» Шаламе отправился к Грете Гервиг — главной поп-феминистке современного американского кино. У нее он снялся в «Леди Берд» и «Маленьких женщинах» — и все 14-летние девочки были покорены раз и навсегда. Между этими фильмами случилась «остановка» у Вуди Аллена, которая чуть не испортила его идеальное резюме. Картину «Дождливый день в Нью-Йорке», один из шедевров позднего Аллена, компания Amazon на фоне скандалов с Харви Вайнштейном едва не положила на полку. Шаламе не стал следовать примеру Хавьера Бардема и Скарлетт Йоханссон, защищавших режиссера от сетевой толпы, а решил максимально отстраниться от проекта и пожертвовал свой гонорар в благотворительные организации, помогающие жертвам насилия. Как мы и говорили — разумная звезда.
Параллельно с этим он пробовал себя в характерных ролях: в «Красивом мальчике» со Стивом Кареллом сыграл юного наркопотребителя, а в «Короле» сделал заход в костюмированную военную драму по мотивам исторических хроник Шекспира. Но было понятно, что главная роль ждет его в другом месте. И тут позвонил Дени Вильнев.
{{slider-gallery}}
Началом «конца старого Шаламе» можно считать «Дюну» Дени Вильнева, благодаря которой актер доказал свою коммерческую ликвидность. Одно дело — «продавать» малобюджетную драму на Каннском кинофестивале, и совсем другое — лидировать в блокбастере стоимостью 165 млн долларов. Получив главное подтверждение своего статуса (а для американского кино сборы в прокате все еще важнее любых художественных побед), Шаламе стал отходить от образа «сладкоголосой птицы юности».
Во-первых, он занялся продюсированием собственных фильмов, а во-вторых — ударился если не в method acting, то во что-то близкое к этому (делая скидку на то, что большинству его аудитории на эти термины, в общем-то, плевать). Промотур прошлогоднего байопика о Бобе Дилане он провел в образе главного героя, в интервью рассказывал, как для роли поправился на семь килограммов (где-то в этот момент смеется Кристиан Бэйл), на переправе был поменян и стилист: сейчас с Шаламе работает Тейлор Макнилл, которая одевает Кендрика Ламара и Брэда Питта. Про андрогинность и заигрывание с квир-аудиторией было забыто, а в свет была впервые выведена официальная девушка. И не кто-то, а юный миллиардер Кайли Дженнер — beauty mogul и младшая сестра Ким Кардашьян.
В связи с последним «разверзлись бездны». Поклонники по всему миру, полюбившие актера за томные мелодрамы, были потрясены: «голос их поколения», оказывается, за это время подрос и теперь встречается с девушкой, которая явно не цитирует Фуко за ужином.
Нынешний «разрыв» core-аудитории Тимоти Шаламе со своим кумиром — пожалуй, самое интересное событие в биографии актера на данный момент. Сейчас он оказался в удивительном положении: кажется, критики любят его больше, чем армия когда-то преданных поклонниц.
{{slider-gallery}}
Это заметно и по тому, как изменилась тональность текстов о его работах. Если раньше Шаламе неизменно называли «голосом поколения Z», то теперь профессиональное сообщество отмечает прежде всего его актерскую гибкость — он перестает быть просто медийным «персонажем». Нечто подобное в свое время произошло с Леонардо Ди Каприо, которого Шаламе, очевидно, выбрал в качестве ролевой модели. Как Ди Каприо после «Титаника» взял карьеру в собственные руки и направил свою колоссальную славу на поддержку проектов Мартина Скорсезе, так и Шаламе стал опорой для «Марти Суприм». Без рекламной кампании, организованной лично актером, фильм Джошуа Сафди едва ли окупился бы в прокате и «дожил» до оскаровской гонки.
О маркетинговой стратегии этой картины стоит поговорить отдельно после премии, привлекая профильных экспертов, но уже сейчас ясно: случился феномен похлеще «brat summer». Именно благодаря безумным инфоповодам, которые Шаламе (прекрасно понимающий механизмы работы соцсетей) генерировал один за другим, на фильм об игроке в настольный теннис времен холодной войны пришло такое количество зрителей.
Что Шаламе предпримет дальше — вопрос открытый и интересный. В 2026 году должна выйти новая часть «Дюны», в остальном же его бальная книжка пока пуста. Впрочем, мы точно знаем, где мы его не увидим. Старший товарищ Ди Каприо, с которым Тимоти в этом году соревнуется за звание лучшего актера по версии Американской киноакадемии, уже дал ему ценный совет: никогда не надевать на себя латексные трусы и не сниматься в фильмах по комиксам.
{{slider-gallery}}
