Каннский кинофестиваль 2026 года оказался как никогда тревожным: в программе преобладали фильмы о войнах прошлого и настоящего, расколотом обществе, взаимном разочаровании мужчин и женщин и отчуждении родителей и детей. Пытаемся разобраться, что это значит.
У Каннского фестиваля больше свободы выбора, чем у любого киносмотра в мире. Он не такой локальный, как американский «Санденс». Не такой политизированный, как Берлинале. Не такой индустриальный, как Торонто. И не такой осторожный, как Венеция, в которую часто попадает то, от чего отказался Лазурный берег. Например, год назад в Италии победил фильм Джима Джармуша «Отец, мать, сестра, брат», который изначально подавался в Канны. То есть аутсайдер одного фестиваля оказался чемпионом другого.
И этот заоблачный статус Канн позволяет программному директору Тьерри Фремо (кстати, бессменному: на прочих крупных фестивалях ротация руководителей случается регулярно) плести совершенно паучий узор смыслов, идей и образов. А нам — искать как очевидные, так и спорные совпадения и закономерности в фильмах, снятых разными людьми из разных стран.
Каждые Канны — это лабиринт параллельных историй. Кстати, кроме «Минотавра» Андрея Звягинцева (получившего Гран-при) в конкурсе этого года был фильм «Параллельные истории» — французская драма от дважды награжденного «Оскаром» иранского режиссера Асгара Фархади. В нем героиня Изабель Юппер подглядывает за соседями и пишет о них роман. Книга тут же начинает влиять на жизнь своих героев. Литературный редактор в исполнении Катрин Денев, прочитав пару страниц, заявляет, что текст — полная ерунда. Но искусство уже не остановить — и вымышленная легкомысленная драма превращается в реальную катастрофу.
{{slider-gallery}}
Эти Канны были насквозь пронизаны рефлексией художников, которых то тяготит, то пьянит их власть над миром.
В бельгийской военной драме «Трус» Лукаса Донта фронтовой театр поднимал солдат в атаку. Сперва спектакли ставились для утешения — но в конце превращаются в боевой марш.
В испанской мелодраме Педро Альмодовара «Горькое Рождество» современный режиссер-мужчина писал сценарий про женщину-режиссера из прошлого, которая тоже, представьте себе, писала сценарий.
В японско-французской драме Рюсуке Хамагути дружба театральной постановщицы и врача из хосписа преображала жизнь неизлечимо больных.
В австрийском «Нежном монстре» Мари Кройцер режиссер-документалист выдавал свои чудовищные преступления за профессиональное исследование.
А в немецком «Отечестве» Павла Павликовского мыслитель Томас Манн пытался объединить послевоенную Германию своим литературным талантом — но язык переставал служить человеку. И это — лишь половина каннских фильмов о людях искусства на фоне потрясений.
{{slider-gallery}}
Но куда более важная (и тревожная) сквозная тема фестиваля — это мир в состоянии войны.
В «Трусе» эта война — Первая мировая. За роли двух солдат, которые пытаются сбежать с фронта, наградили молодых актеров — Валентена Кампаня и Эммануэля Маччиа.
В испанском фильме «Черный шар» (приз за режиссуру тоже получили сразу два постановщика — Хавьер Кальво и Хавьер Амбросси) эта война — Гражданская. У громоздкого и экспрессивного национального эпоса сложная сюжетная конструкция. Современный писатель получает послание от своего деда, который во время войны был связан с Федерико Гарсией Лоркой, до самой смерти работавшим над пьесой «Черный шар». Многослойная драматургия фильма подчинена сразу нескольким целям. Одна из них — раскрыть и проговорить правду о прошлом ради общего будущего. Вторая — вписать в фундаментальный сюжет о войне персонажей, которые раньше были изгоями (и фильм, и пьеса «Черный шар» — это, как сейчас говорят, квир-драмы). Третья — обратить внимание на то, что происходит с мужской психикой в турбулентное время. Четвертая — напомнить, что всеобщая трагедия складывается из миллионов частных, и каждая из этих историй имеет право прозвучать.
Франция же и вовсе показала сразу три картины о своей судьбе во Второй мировой. В «Нашем спасении» (постановщик и автор которого Эммануэль Марре получил приз за сценарий) описывается работа чиновников-коллаборационистов, причем описывается чуть ли не в комедийной манере сериала «Офис». Во внеконкурсном фильме «Де Голль», напротив, демонстрируется парадный портрет лидера Сопротивления. А в «Мулине» режиссера Ласло Немеша показан личный ад, через который прошел обычный человек — лидер партизан, попавший в плен к гестапо.
Кстати, в фильме «Ее личный ад» Николаса Виндинга Рефна, который тоже был в Каннах, антигерой-нарцисс произносит помпезную фразу: «Снимать кино — все равно что идти на войну».
{{slider-gallery}}
Если во французском «Нашем спасении» герой должен отправить на фронт 400 беглых португальцев и 200 испанцев, то в «Минотавре» Андрея Звягинцева от бизнесмена Глеба требуется список из 14 работников для военкомата: события происходят во время частичной мобилизации сентября 2022 года.
Даже в японском фильме «Записки из Наги» история о дружбе художницы и модели решает развернуться на фоне артиллерийской канонады: рядом идут военные учения, а напуганные островитяне смотрят в новостях кадры из Донбасса.
В этом году в Каннах вообще было много тревожных приветов России. Даже американский режиссер Джеймс Грей, симпатизировавший русским иммигрантам в «Маленькой Одессе» и «Хозяевах ночи», в своем новом фильме «Бумажный тигр» демонизирует мафию из СССР. Герои Адама Драйвера, Скарлетт Йоханссон и Майлза Теллера решают вести бизнес с русскими — и оказываются на крючке у безжалостных бандитов.
А еще один японский режиссер, Киеси Куросава, привез в Канны фильм «Самурай и узник» — исторический эпос в стиле его великого однофамильца Акиры Куросавы. Это кино о ратной доблести, которое должно напомнить современным островитянам об их великом прошлом. Характерно, что почти во всех военных фильмов — «Трусе», «Черном шаре», «Мулене», «Отечестве» — герои поют песни на своих языках, чтобы воззвать к национальному чувству. Так, кроме милитаризации сознания, Канны фиксируют еще и дрейф в сторону нового национализма. Неслучайно в фильме «Фьорд» происходит развод консервативных румын и прогрессивных норвежцев. Но о «Фьорде» — чуть позже.
{{slider-gallery}}
Важнее военного сюжета в этих Каннах — только семейный. Закономерностей две. Первая — ни одного фильма, где мужчина и женщина бы создавали и сохраняли здоровые отношения. Вторая — в каком-то смысле причина первой: минимум пять фильмов о травматичных отношениях отцов и дочерей.
В «Любви моей» испанца Родриго Сорогойена отец-режиссер (ветхозаветно страшный Хавьер Бардем) врывается в жизнь дочери-актрисы (израненная красавица Виктория Луенго), чтобы снять ее в новом фильме. Зачин похож на прошлогоднюю «Сентиментальную ценность», но есть важное отличие. Норвежский фильм будто бы срежиссировала сама нежность. Испанский токсично брутален.
В «Ее личном аду» дочь-актриса (Софи Тэтчер) тоже пытается добиться одобрения отстраненного отца, который окружил себя гаремом девушек, годящихся героине в сестры. Чтобы сепарироваться от эгоистичного родителя, ребенку в этой неоновой киберпанк-сказке придется спуститься в туманный лабиринт и победить минотавра. Да, на этом фестивале несколько минотавров.
В комедийном хорроре «Психопатка» горничная в исполнении scream queen Майки Монро защищает целый викторианский замок, чтобы достучаться (в прямом смысле) до сердца отца-лицемера.
В фантастической комедии Квентина Дюпье «Полный Фил» отец (Вуди Харрельсон) постоянно ругается с дочерью (Кристен Стюарт) во время семейного путешествия в Париж. Абсурдная, но глубокая ирония фильма заключается в том, что девушка вечно что-то ест, а старик из-за этого толстеет и того и гляди лопнет.
{{slider-gallery}}
Страшнее всего бремя отвергнутого ребенка показано в «Отечестве». У великого Томаса Манна есть вполне земные сын и дочь. Сын (Аугуст Диль из «Мастера и Маргариты») не может жить в тени отца и решает покончить с собой. Дочь (Сандра Хюллер из «Анатомии падения») даже не может похоронить брата, потому что обязана быть секретарем отца в его вояже по Западной и Восточной Германии. Линия с погребением напоминает античную трагедию об Антигоне. Линия с благополучной жизнью героев в Калифорнии во время войны — сюжеты «Нашего спасения» и «Минотавра». Павел Павликовский, снявший «Отечество», стал третьим (!) постановщиком на этом фестивале, получившим приз за режиссуру. Поднимаясь на пьедестал, чтобы разделить одну награду с двумя Хавьерами из Испании, он иронично назвал эту мизансцену катастрофой.
Результат травмы, посеянной отцами в дочерях, — полное недоверие женщин к мужчинам. Во французских фильмах «Жизнь женщины» (с волевой Леей Дрюкер) и «Гаранс» (с печальной Адель Экзаркопулос) героини уходят от мужчин к другим женщинам. Кстати говоря, и в «Гарансе», и в «Любви моей», и в «Черном шаре» совершенно неожиданно поднимается тема женского алкоголизма. Три раза за два дня фестиваля.
А в болгарском фильме «Приключение мечты» (за который режиссер Валеска Гризебах получила Приз жюри) постсоветское пространство описывается как разрушенный дом, выжженная земля и замершее время. Это восточный вестерн — то есть истерн — в конце которого одна женщина берется за оружие, чтобы защитить от мужчин другую.
{{slider-gallery}}
А в фильме «Внезапно» между героинями возникает то ли платонический роман, то ли редчайшая дружба — и актрисы Виржини Эфира и Тао Окамото вновь получают один приз на двоих. При этом «Внезапно» — чуть ли не единственная из награжденных картин, в которой брезжит надежда на справедливое мироустройство. Одна из героинь руководит хосписом, обучающие программы в котором все время пытаются сократить (государство) и саботировать (персонал). Но heroine верит, что эффективная паллиативная помощь в одном учреждении может стать моделью отношений для всего мира. А подруга-режиссер помогает ей силой искусства. Фильм длится почти четыре часа и включает в себя непрерывный 70-минутный диалог (ради которого француженка Эфира выучила японский), встроенные лекции о марксизме, спектакли внутри кино (две штуки) и даже разбор одного такого спектакля с критиком. Но от этой поэмы не оторваться, потому что она предлагает зрителю утопию на Земле.
Кстати, избыточный хронометраж — особенность практически всех фильмов этих Канн. Кажется, это связано с потребностью в монументальных высказываниях. Сразу два фильма — «Записки из Наги», «Дневники горничной» (сатира на буржуазность Франции от румына Раду Жуде) — делят повествование на главы, название каждой из которых — день и месяц. Возможно, это подспудное желание сохранить время в искусстве.
Что до утопичности фильма «Внезапно», то она кажется прекраснодушной и наивной на фоне хора антиутопий от других режиссеров.
{{slider-gallery}}
Еще один легкий проблеск надежды (спрятанный в коротком признании в любви) угадывается лишь в норвежско-румынском победителе — «Фьорде» Кристиана Мунджиу. Скандинавская актриса Рената Реинсве («Сентиментальная ценность» и «Худший человек на свете») и голливудская звезда Себастиан Стэн (ветеран «Мстителей», победивший в Берлине с «Другим человеком» и нашумевший в Каннах с «Учеником» про Дональда Трампа) играют супругов из Румынии, которые вместе с пятью детьми перебираются в Норвегию. Консервативная семья христиан врезается в монолит прогрессивной страны, как фьорд в сушу. Когда одна из девочек приходит в школу с синяком, органы опеки решают забрать сразу всех детей.
Начинается судебная тяжба, которая, как и в «Анатомии падения» и «12 разгневанных мужчинах», становится спектаклем для общества спектакля — и площадкой для поиска этического компромисса. Или поводом для окончательного разрыва двух несовместимых миров. Пока взрослые спорят и судятся, норвежские и румынские дети теряют возможность строить будущее вместе.
Будет огромным спойлером рассказать, чем закончится фильм, но его финальная сцена — мощнейший символ всего фестиваля. А значит, и всего кинематографа в 2026 году.
