Из столицы закатов Нижний Новгород давно превратился в уверенного конкурента культурного Санкт-Петербурга: тут регулярно проводятся масштабные выставки и открываются новые арт-пространства. А еще именно здесь в конце апреля в очередной раз прошел INTERVALS — крупнейший в России международный фестиваль мультимедийного искусства. Для компании dreamlaser, которую больше 20 лет назад запустили три студента-энтузиаста, сделавших ставку на лазерные технологии и 3D-мэппинг (проекции видео на здания), это юбилейный, десятый ивент в родном Нижнем. Сегодня ради него в город приезжают сотни туристов.
SETTERS Media встретились с Андреем Тубольцевым, сооснователем и генеральным директором dreamlaser, и обсудили, как от рейвов в ночных клубах дорасти до полного технического продакшена, в чем разница между российским и европейским медиаартом и почему нетворкинг — самый важный навык для предпринимателя.
Изначально у вас с Денисом Чучко и Александром Истоминым, другими сооснователями dreamlaser, была идея заниматься лазерной рекламой. Но в итоге траектория сместилась в сторону мультимедийных шоу и искусства. Почему?
Когда мы купили первый лазер, то думали, что будем проецировать анимацию для различных брендов. Но эта история изначально не пошла, потому что лазер все-таки видно только в темное время суток: для рекламы он не так интересен. Зато после запуска проекта нам начали прилетать задачи по организации разных концертов, выступлений на корпоративах, ночных программ — и стало понятно, что нужно идти в этом направлении.
Хотя рекламой мы, на самом деле, тоже занимались. Наш первый офис находился на Большой Покровской в Нижнем Новгороде — это такая пешеходная улица типа Арбата в Москве. Мы специально сняли там помещение, чтобы из своего окна лазером светить рекламу на соседнее здание.
Как искали первых заказчиков?
Раньше был такой большой справочник с контактами разных организаций — «Желтые страницы». Мы просто брали телефон, со всеми знакомились, ходили на встречи, устраивали нетворкинг и таким холодным обзвоном самостоятельно находили клиентов. Мне кажется, из-за нашей внутренней энергии у нас все и получалось. К тому же на тот момент (это был 2005 год) мы предоставляли уникальную услугу: в Нижнем у нас никто не занимался лазерным шоу. Это тоже упрощало поиски.
Понятное дело, что в рамках всей страны в то время уже существовали мощные компании похожей направленности, но они изначально с большим теплом отнеслись к нам: мы приходили и спрашивали советы у Lazer Show Systems, «Орион Арт Лазер» и получали в ответ дружескую поддержку.
Обычно в медиаарт приходят через дизайн или клубную культуру. Как сложилось у вас?
Ни я, ни Денис, не Саша никогда не устраивали школьные дискотеки и не занимались светомузыкой. Мы вместе учились на программистов, но были немножко хулиганами. В университете у нас собралась достаточно веселая компания, и в какой-то момент все решили заниматься бизнесом. Одни наши друзья ушли в IP-телефонию, другие — в ИТ. У нас тоже случился порыв сделать что-то свое, уникальное.
А поскольку была задача найти услугу, которую у нас в городе пока никто не предоставлял, выбор пал на лазерную рекламу. Изначально где-то увидели проекцию на здании, решили попробовать вложить деньги и купить свой лазер. Мне кажется, это была просто судьба.
{{slider-gallery}}
Работа над мультимедийными шоу кажется очень сложной технически. Как к этому подступались? Какими были первые шаги?
Учились сами на своих ошибках. Если говорить про самое начало dreamlaser, 2005–2007 годы, то мы в основном работали на ночных мероприятиях и рейвах, и у нас это очень хорошо получалось.
До этого никто сильно не погружался в лазерные шоу: технику просто включали и она работала сама по себе, то есть не было взаимодействия с музыкой и светом. Мы же сидели на пультовой, прописывали эффекты, договаривались со световиками, и из-за этого нас начали привлекать на крупные мероприятия: на «Пиратскую станцию», Ultra Music Festival, первый фестиваль Sensation, который проходил в Санкт-Петербурге. Там мы были единственными подрядчиками из России, а весь продакшен был европейским, мы даже ездили на совещание в их офис в Амстердаме — это было что-то невероятное.
Был ли какой-то конкретный проект или момент, после которого вы с командой подумали: «Вау, у нас все получилось»?
Было несколько этапов. Если говорить про лазеры, то таким мероприятием стал рейв Hardline 77 в клубе «Матрица» в Нижнем Новгороде в середине нулевых. К нам тогда приехал диджей Витя Строганов, мы очень хорошо сработали, сами кайфанули и поняли, что делаем что-то интересное.
Второй поворотный момент — когда начали заниматься видеопроекциями и организовали первый 3D-мэппинг в городе Выксе на Дне металлурга в 2012-м. Нам лично это сильно понравилось, так что стали бесконечно вкладываться в развитие этой технологии, видеоконтента и оборудования.
И наверное, самое важное — фестиваль мультимедийного искусства INTERVALS в 2019 году, когда мы впервые вышли на улицы города* и начали создавать масштабные инсталляции. Это была очередная точка роста для нашей узнаваемости, а еще примерно с того времени dreamlaser стал тесно дружить с другими студиями и художниками.
*Прим. ред: первый фестиваль INTERVALS был организован в 2017 году, но тогда вся программа проходила в одной локации — кластере «Нижполиграф» в Нижнем Новгороде.
Что насчет моментов, когда, наоборот, казалось, что идея с мультимедиа не окупится и стоит сменить вектор развития?
Мы почему-то изначально верили в успех и в то, что делаем. И наверное, из-за этого все и получалось. Сразу начали зарабатывать хорошие деньги. Помню, в начале за услугу брали $300, или 7 тыс. руб. по курсу того времени*, — это была такая условная единица.
*Прим. ред: $300 — это примерно средняя месячная зарплата россиян в 2005 году.
Однако у нас были вопросы к INTERVALS, поскольку мы не рассчитывали, что его получится монетизировать. Первый фестиваль делали полностью за свой счет, не было никаких спонсоров. А сейчас к нам приходит большое количество партнеров, и это тоже переросло в масштабный коммерческий проект, хотя мы себе даже задачу такую не ставили.
{{slider-gallery}}
В какой момент перешли от лазеров к другим технологиям? Представляю, сколько всего поменялось за эти 20 лет.
Изначально мы занимались только лазерами, но в какой-то момент 3D-мэппинг начали с ним путать. Нам стали звонить и спрашивать: «Вы можете вот такое лазерное шоу сделать?», на деле имея в виду видеопроекции. И нас это подстегнуло, хотя переход к этой технологии в 2010-2011 годах был для нас серьезным шагом и требовал колоссальных финансовых вложений.
А сейчас делаем полный технический продакшен и также предоставляем классный креатив: разрабатываем концепции проектов, сценарии мероприятий, занимаемся сценическим дизайном. Например, для церемонии закрытия московского фестиваля «Круг света» мы создали гигантский лазерный мост, который проецировался на фонтаны.
Как в целом выросла индустрия технологичных шоу за эти годы в плане визуала? Насколько мы сейчас на уровне с коллегами с мировой арены?
На самом деле очень многое поменялось. Раньше почти не было компаний, которые бы делали полный продакшен, практически не существовало профессии технического режиссера. Мы занимались лазером, кто-то — видео, и на пультовой все встречались и в том числе ругались, потому что лазер, например, не видно, когда работает много света. Сейчас же все максимально гармонично.
Если говорить про мировой контекст, конечно, в России делают проекты на том же уровне. У нас есть филиал в Дубае, мы плотно работаем на ближневосточном рынке, взаимодействуем с другими крупными компаниями из Европы, с Турцией тоже. Так что в плане контента и креатива, сценического дизайна и выставочных технологий россиянам доверяют много масштабных проектов.
Есть ли особая специфика у российских мультимедийных шоу?
Мне кажется, что в Европе больше ценится минимализм. В России же художники используют огромное количество оборудования — получается очень ярко, что для нашего массового зрителя более близко и понятно.
Вообще, путешествуя по фестивалям и смотря на то, что делают в других странах, мы понимаем, что у нас во многом масштаб круче — если брать не условные Супербоулы или туры Тейлор Свифт, а именно мультимедийное искусство в городской среде, — и я не преувеличиваю. При этом локальные, может быть, даже ламповые европейские инсталляции мне тоже очень нравятся.
{{slider-gallery}}
А какие технологии тут самые востребованные и продвинутые в 2026 году?
Все, что связано с мультимедиа, продается в комплексе: и диодные экраны, и проекции, и свет. Нет такого, что ты купил какую-то одну крутую лампочку и с ней ездишь. Так, сейчас очень популярен волюметрический экран*, но он требует общего решения по всему дизайну.
*Прим. ред.: это передовая 3D-технология — изображение транслируется не на плоском экране, а в объеме, на светодиодных нитях. Так контент выглядит трехмерным с любого ракурса и для него не нужны специальные очки.
Что касается продвинутости, то самое высокотехнологичное сейчас, наверное, все-таки не оборудование, а серверная часть, которая выдает генеративную графику и совмещает работу видеопроекции со светом и звуком. Это, например, оборудование компании Disguise, которая базируется в Лондоне.
А вообще очень любим работу с видеопроекторами, ЗD-мэппинг — это самая востребованная наша услуга.
Как вообще сейчас устроен dreamlaser? Насколько выросла команда?
Сейчас в штате больше 160 человек — серьезная цифра, и это не считая фрилансеров, которые тоже постоянно с нами взаимодействуют. Мы, конечно, постоянно растем, и нехватка кадров у нас тоже присутствует, хотя после декабрьского ажиотажа январь, февраль и март несильно загружены.
Но мы сами себе придумываем ивенты и выставки, когда есть время на творческую реализацию, и поэтому часто ищем креаторов. Для этого мы в том числе и запустили образовательный проект Kafedra. На сегодняшний день его студентами и выпускниками стали уже более 130 человек. Организовываем платные курсы и интенсивы по разным мультимедийным направлениям и выращиваем себе классных коллег.
Постоянно творить и находиться в таком потоке проектов довольно непросто. Есть ли у вас какой-то ритуал или подход, который помогает не выгорать?
Я сам, слава богу, не генерирую ничего креативного. Есть технический продакшен, инженеры, креаторы, концепторы, дизайнеры — они собираются всей командой и что-то делают.
Кстати, у нас есть такое правило, что после коммерческих проектов мы обязательно беремся за интересные задачи, связанные с искусством, потому что выгораешь больше, постоянно работая над Днем города или деловыми конференциями типа ПМЭФ. Эта часть ребятам обычно не нравится, и мы их перекидываем на что-то некоммерческое — концерты или фестивали.
{{slider-gallery}}
Поделитесь, как прошел INTERVALS в этом году? Какие впечатления остались? Насколько получилось масштабироваться?
В 2026-м нас посетили 530 тыс. человек — побили рекорд прошлого года. Здорово, что получилось встретить много знакомых на улицах, а еще в рамках нашего фестиваля параллельные вечеринки делали другие компании. Это интересно и очень нас повеселило, мы сами приходили туда как приглашенные гости и со всеми общались.
В этом году на открытие, все мероприятия, концерты и ночной рейв уже за неделю был полный солд-аут. Все звонили: «Дай проходку, дай проходку». Мы не ожидали такого масштаба и коммерческого успеха по музыкальной части. При этом сам фестиваль у нас бесплатный, и из-за этого, конечно, были огромные очереди к инсталляциям. В следующем году мы 100%-но будем делать еще больше и уходить на более просторные площадки.
Первый фестиваль INTERVALS был организован на ваши средства. Но все остальные — уже с привлечением спонсоров и региональной поддержки?
Да, со второго года фестиваля нас поддерживает правительство Нижегородской области, в том числе с организационной точки зрения. Сейчас наша событийная программа играет большую роль в туризме региона.
Также к фестивалю присоединяются и другие спонсоры: медиа, музеи, ИТ-компании. Кто-то из них обращается к нам самостоятельно, но в основном, конечно, это была работа нашей команды: продюсеров и моя, в частности, потому что фандрайзинг — отдельный вид искусства. Нужно найти партнеров, попросить их тебя поддержать, но так, чтобы все было нативно и при этом им нравилось.
Если не секрет, есть ли вообще какие-то ограничения с партнерской стороны? Или у вас полная свобода творчества?
Отличный вопрос. Для нас важно, чтобы интеграции органично вписывались в среду фестиваля. За последние годы сильно изменился и наш подход, и подход партнеров: если раньше акцент чаще делался на заметном брендинге, то сейчас все больше проектов создаются через совместную креативную работу.
В общем, стараемся искать баланс между задачами бренда и художественной ценностью. Это всегда диалог, именно так и появляются сильные проекты. Например, в этом году сделали две партнерские инсталляции с Т-Банком и «Т2», которые в итоге стали одними из самых популярных точек фестиваля. Для нас это лучший показатель того, что интеграция действительно сработала.
{{slider-gallery}}
Вы не раз подчеркивали, что изначально у INTERVALS не было цели заработать. Получилось ли в этом году? И во сколько сейчас в целом обходится организация таких ивентов?
Не сказал бы, что у него совсем не было и нет задачи заработать. Мы адекватные люди, мы за бизнес и за продвижение.
У нас большое количество партнеров, нас поддерживает правительство, а еще мы не платим за оборудование, которое используется на фестивале, так как у dreamlaser свой большой парк. А ведь это самая большая статья расходов любого мероприятия — мы же в основном тратимся на гонорары художникам и на их работы. Могу сказать, что за последние три года партнерские вложения и интеграции увеличились примерно в пять раз, а сам фестиваль стремится быть коммерчески успешным.
Несколько лет назад в одном из подкастов вы говорили, что минимальный бюджет для арт-фестиваля в России — примерно 20 млн руб. Насколько эта цифра сопоставима сейчас с реальностью?
С нашей точно не сопоставима. 20 млн руб. — это такая условная точка старта, чтобы хватило денег на гонорары, работу волонтеров, создание инфраструктуры и оборудование. Конечно, чем больше гостей, артистов, спикеров, тем выше бюджет фестиваля. Нам хочется быть гостеприимными, создавать больше мерча, больше вкладываться в рекламу, узнаваемость фестиваля, хотя люди и так приходят. Так что, если говорить про деньги, есть минимальные цифры, от которых нужно отталкиваться, если хотите заниматься фестивалями, связанными с искусством. А потолка точно нет.
Сколько времени заняла организация фестиваля в этом году, учитывая всю подготовку и промоушен?
По факту, когда завершается фестиваль, надо уже про другой думать. Мы стартовали, наверное, за семь-восемь месяцев. А поскольку работа прежде всего начинается с продюсера и куратора, то две наши замечательные сотрудницы, Хабиба Зияева и Аня Гагарина, первые стали подбирать художников, общаться с ними, искать площадки и встраиваться в их выставочный график. Из года в год мы стараемся подбирать для фестиваля нестандартные локации, и с ними часто возникают проблемы: кто-то пускает, кто-то — нет. А плотная работа с подключением линейных продюсеров, изучением райдеров артистов, кажется, заняла месяца полтора-два.
Было непросто, потому что команда фестиваля — это те же самые сотрудники компании dreamlaser, которые параллельно занимаются другими проектами. Хабиба, например, у нас является исполнительным директором ближневосточного направления, так что половиной дел рулила еще из Дубая. Конечно, все устали, так что у нас сейчас полкоманды уходит в долгосрочный отпуск.
{{slider-gallery}}
Над какими инсталляциями в этом году было сложнее всего работать? Или вы уже ко всему приноровились и не было особых челленджей?
На самом деле какие-то вызовы возникают каждый год, несмотря на то что у нас работает большая техническая инженерная группа. В этом году, наверное, самой сложной стала инсталляция для Т-Банка на Нижне-Волжской набережной. Мы сами все придумали, но сборка и монтаж заняли столько времени, что запустили ее буквально за несколько минут до открытия. Как назло, за три дня до начала фестиваля в Нижнем выпало сантиметров 20 осадков — и светодиодный экран завалило снегом.
Второй сложный момент — привоз иностранных работ. Одна инсталляция испанского художника Жозепа Поблета доставлялась из Барселоны и к нам приехала, по-моему, дня за два. То есть присутствуют логистические сложности: к сожалению, не все так просто завозить, особенно из стран Евросоюза.
Не было идей, от которых пришлось отказаться в процессе?
Вообще, мы обговариваем инсталляции заранее и помогаем дорабатывать их с инженерной точки зрения, потому что некоторые суперсложные. Вот в этом году от Квайолы, итальянского медиахудожника, изначально хотели привезти другую работу — роботизированную руку, которая в режиме реального времени вырезала скульптуры. Но в России подобного робота найти не получилось, а везти из Европы было бы очень дорого, поэтому пришлось отказаться.
Что еще? В прошлом году мы не смогли собрать работу художника Паши Тюна, решили отложить на этот. Но и сейчас не вышло, потому что там была большая движущаяся кинетическая конструкция, для которой требовалось какое-то невероятное количество кастомного оборудования. В итоге он представил другую свою работу.
Насчет международного сотрудничества — сложно было заполучить артистов из Испании, из Италии, учитывая сегодняшние реалии?
К нам постоянно приезжает огромное количество иностранных художников из разных стран. Были прямо суперзвезды, и в прошлом году, и в позапрошлом. Понятное дело, что сейчас с европейскими и американскими художниками чуть сложнее договариваться, но в целом статус фестиваля дает некую точку старта: про нас все уже знают.
Иногда не получается договариваться по другим, довольно банальным причинам. Первая — когда кто-то уже подписан на другие контракты. Тогда они так и говорят: «Мы очень хотим приехать, но не можем, потому что тогда потеряем долю заказов на европейском рынке». А некоторые просто выставляют гонорары, которые мы не потянем, или предлагают чересчур дорогие в реализации работы.
Да, до кого-то мы, к сожалению, не можем дотянуться, но таких мало. Так что общаемся со всеми, в том числе с восточными художниками: к нам уже приезжали ребята из Индонезии, Китая, Саудовской Аравии. Надо просто ко всем стучаться: либо писать самим, либо просить кого-то из художников или кураторов, которые приезжали к нам на фестиваль, замолвить за нас пару слов. Уже есть несколько известных на весь мир имен, которые мы точно привезем на фестиваль в ближайшее время, надеюсь, на следующий год.
{{slider-gallery}}
Каких художников не удалось пока представить, но очень хочется?
Мечтаем привезти голландского художника Бориса Акета, но пока не получается. Общались с ним и в прошлом, и в этом году, но никак не можем попасть в график его выставок. Еще было бы здорово увидеть у нас на фестивале ребят из международной студии teamLab с их замечательными работами. Но там как раз сложность заключается в их контрактах на японско-американско-европейских рынках. И собираемся достучаться до Рефика Анадола — это мощный турецкий художник, но к нему, наверное, стоит заходить через какую-то нашу академическую институцию. Кстати, это снова к вопросу о нетворкинге.
А среди российских, мне кажется, у нас уже все были, и не по одному разу. Теперь делаем ротацию: то есть, например, если radugadesign были в прошлом году на фестивале, то до следующего раза лучше выждать пару лет.
Кстати, сами зарубежные творцы приезжают на фестиваль? Или просто предоставляют работы?
Практически всегда приезжают: и Жозеп Поблет из Испании, и Квайола из Италии, и Доминик Кисслинг из Германии — все прилетали к нам. Правительство помогло с получением виз, приглашениями и всей бюрократией, потому что это совсем непросто, а мы всех были рады видеть.
Обычно у нас огромное количество иностранцев, и они между собой общаются, встречаются, устраивают внутренние вечеринки, обмениваются мнениями. И конечно, случаются коллаборации с российскими художниками. Знаю, что наши ребята из 404.zero договорились с Квайолой, будут что-то совместное делать.
Вы же тоже расширяетесь на международный рынок, с 2023 года у dreamlaser работает офис на Ближнем Востоке. Почему решили открыться именно в Эмиратах?
Важно отметить, что мы никуда не переезжали, а целенаправленно решили открыть новое направление. У нас там отдельная команда, отдельный парк оборудования.
Почему именно Дубай? Наверное, после всемирной выставки «Экспо-2020» в Дубае, к которой мы тоже приложили руку, увидели потенциал ближневосточного рынка. Там же много стран: мы больше, кажется, в Катаре и в Саудовской Аравии работаем, чем в Эмиратах. Просто базируемся в этой стране, поскольку там легче было открыть юрлицо.
В перспективе, конечно, хочется масштабироваться вообще на весь мир, хотя сейчас это и тяжело.
К планам на будущее: есть ощущение, что у всех творческих ребят в заметках висит какая-то безумная идея, которую пока не получается реализовать. Поделитесь своей?
Поскольку у нас большая компания и все люди так или иначе связаны с творчеством, то у каждого есть что-то свое. Я, например, лет семь назад забирался на вершину Эльбруса и в какой-то момент, когда поднимался над облаками, подумал, что хочу сделать инсталляцию в горах. И знаете, мне кажется, что мы в итоге к этому придем.
