Долгое время развитие города измерялось количеством нового: кварталов, дорог, мостов, районов. Сегодня эта логика постепенно меняется. Одним из главных условий развития современного города становится способность работать с имеющейся средой: переосмыслять здания, продлевать срок службы архитектуры, возвращать в строительство локальные материалы и бережнее относиться к доступным ресурсам.
Эта тенденция уже меняет облик крупнейших городов мира. Бывшие электростанции становятся музеями, как Tate Modern в Лондоне. Железнодорожные эстакады превращаются в общественные пространства, как High Line в Нью-Йорке. А промышленные элеваторы — в культурные центры, как Zeitz MOCAA в Кейптауне. Параллельно ведущие архитектурные школы — от Columbia GSAPP и AA School of Architecture до ETH Zürich и TU Delft — развивают программы, посвященные сохранению и адаптации существующего архитектурного фонда
{{slider-gallery}}
Вместе с этим в городах с развитой экономикой меняется и отношение к новому строительству. Сегодня архитектурный проект оценивают не только по эстетике и функциональности, но и по его жизненному циклу. Прогрессивные девелоперы задумываются о происхождении материалов (а городские программы включают в метрики параметр воздействия строительства на окружающую среду) и о том, можно ли будет повторно использовать элементы здания спустя десятилетия.
{{slider-gallery}}
Это не просто новый профессиональный тренд, а ответ на вызов, который касается всех: на строительную отрасль сегодня приходится почти 40% мировых выбросов CO₂. Вопрос уже давно не только в том, чтó мы строим, но и в том, как мы это делаем. Именно поэтому мы постепенно переходим от эпохи градостроительства к эпохе градонастройки.
Один из показательных примеров этого перехода можно увидеть на острове Майорка.
Островное положение Майорки веками обусловливало выбор материалов: здесь возводили здания из песчаника marés (марес) — известковой породы, образовавшейся миллионы лет назад из морского песка и ракушек.
{{slider-gallery}}
Марес во многом определил архитектурный облик Майорки: из него созданы крепости, соборы и значительная часть исторических зданий. Однако во второй половине XX века песчаник уступил место бетону и стали. Его добыча постепенно сократилась, а сам материал превратился преимущественно в декоративную облицовку фасадов.
Потенциал мареса заново раскрыла команда Instituto Balear de la Vivienda (IBAVI) — государственного института, отвечающего за развитие социального жилья на Балеарских островах. Перед институтом стояла задача снизить стоимость строительства без ущерба для качества архитектуры и окружающей среды. Решением стал марес: исследования показали, что использование местного камня позволяет одновременно сократить расходы и экологический след строительства.
{{slider-gallery}}
Первым проектом, вернувшим марес в конструкцию новых зданий, стал жилой комплекс Carrer Regal по проекту локального архитектурного бюро Estruch Martorell arquitectes. Проект показал, что традиционный материал способен отвечать современным требованиям к стоимости, экологичности и качеству социального жилья. Углеродный след мареса оказался примерно на 60% ниже, чем у бетона сопоставимого объема. Использование местного камня позволило отказаться от сложной логистики и снизить стоимость строительства, а его природные свойства помогают сохранять прохладу внутри зданий в жарком средиземноморском климате.
{{slider-gallery}}
Для Балеарских островов доступность жилья — одна из ключевых социальных проблем. Ограниченность территории здесь сочетается с ростом населения и особенностями туристического рынка: часть недвижимости используется для краткосрочной аренды или приобретается нерезидентами, что сокращает предложение жилья для постоянных жителей и способствует росту его стоимости.
Именно эту задачу решает IBAVI. С 2010 года собственная архитектурная команда института начала экспериментировать с локальными материалами, исследуя, как сделать социальное жилье одновременно более экологичным и экономически эффективным.
{{slider-gallery}}
После того как первые проекты подтвердили эффективность этого подхода, институт начал масштабировать его через открытые архитектурные конкурсы.
В разных проектах архитекторы по-разному решают задачу комфортного и гибкого жилья. В одних они отказываются от коридоров, чтобы увеличить полезную площадь, и делают комнаты взаимозаменяемыми — одно и то же пространство может стать спальней, детской или кабинетом. В других кухня становится центром квартиры и объединяется с гостиной, а жилье раскрывается сразу на две стороны здания, обеспечивая естественный свет и сквозную вентиляцию. Еще одно решение — собственные дворики, террасы или общие внутренние дворы, которые становятся дополнительными пространствами для жизни и общения.
{{slider-gallery}}
Но работает ли этот подход в условиях мегаполиса?
Яркие примеры возвращения природного камня в современное строительство можно увидеть в Париже, Женеве, Лионе. Один из самых известных — жилой дом 15 Clerkenwell Close в Лондоне, построенный в 2017 году по проекту бюро GROUPWORK под руководством архитектора Амина Тахи. В центре города появилось здание, сложенное из массивных блоков необработанного известняка и дерева — материалов, которые сегодня редко используют в качестве несущей конструкции. Как отмечает архитектор, использование камня в качестве несущей конструкции в 99% случаев дешевле и экологичнее, чем строить из бетона или стали. Кроме того, выбор известняка отсылает к истории места: раньше на этой территории находилось построенное из него нормандское аббатство.
{{slider-gallery}}
Несмотря на неоднозначную реакцию общественности, проект получил сразу несколько профессиональных архитектурных наград и стал одним из самых обсуждаемых примеров устойчивого строительства. Но главное — он стал одним из проектов, вернувших камень в профессиональную дискуссию как полноценный конструктивный материал.
Так, в рамках продвижения идеи использования камня лондонский Музей дизайна в 2025 году создал The Stone Demonstrator, прототип здания в размере 1:1 в восточной части столицы. Его несущая конструкция собрана из каменных блоков, стянутых стальными тросами, и может использоваться как альтернатива железобетонному или стальному каркасу. По расчетам авторов, углеродный след такой конструкции примерно на 70% ниже, чем у аналога из железобетона, и на 90% ниже, чем у стального каркаса. При этом конструкцию можно разобрать и повторно использовать ее элементы, а саму технологию — масштабировать для многоэтажного строительства.
{{slider-gallery}}
В России тоже есть регионы, где традиция использовать природный камень не прерывалась. Один из них — Дагестан, где известняк и песчаник до сих пор остаются одними из основных строительных материалов. Показательный пример — реконструкция исторического мусульманского кладбища Кырхляр в Дербенте по проекту бюро «Практика». Здесь архитекторы использовали местный дербентский камень и каспийскую гальку, а решения адаптировали под возможности небольших местных строительных бригад: многие элементы создавались вручную непосредственно на площадке. Так локальность проекта проявилась не только в выборе материалов, но и в способе строительства. Однако за пределами регионов с такими традициями принципы устойчивого строительства пока редко становятся основой архитектурной концепции. Экологичные материалы и повторное использование ресурсов чаще воспринимаются как отдельные решения, а не как часть системного подхода.
{{slider-gallery}}
Еще один пример — жилой комплекс «Соколики» в городе Соколе Вологодской области. Два четырехэтажных многоквартирных дома построены из CLT-панелей — перекрестно-клееной древесины, которая используется здесь как полноценный конструктивный материал: из нее выполнены стены, перекрытия, лестничные пролеты и кровля. При этом сами панели производятся на местном предприятии. Таким образом, проект соединяет использование локального ресурса с современной технологией деревянного домостроения.
{{slider-gallery}}
Дерево использовалось и при проектировании конференц-зала Беломорской биологической станции МГУ по проекту Архитектурной мастерской Белоусова. Решение перекликается с историей места: здания биостанции традиционно строились из дерева, причем часть древесины для строительства заготавливали на территории станции или собирали на берегу после лесосплава. Новый конференц-зал продолжает эту линию средствами современной деревянной архитектуры. В 2026 году проект вошел в шорт-лист премии «АРХИWOOD» в номинации «Общественное сооружение».
{{slider-gallery}}
Опыт Майорки, Лондона и России показывает, что устойчивое строительство — это не универсальный рецепт и не призыв строить исключительно из камня, дерева или любого другого материала. Это прежде всего иной способ смотреть на уже существующую среду и ресурсы.
Архитектура будущего начинается с простых вопросов. Действительно ли необходимо строить новое, если можно адаптировать существующее? Есть ли рядом материалы, которые лучше соответствуют климату, культуре и экономике конкретного места? Что произойдет со зданием и его конструкциями через несколько десятилетий?
Возможно, именно так и выглядит переход от эпохи градостроительства к эпохе градонастройки — когда главным становится уже не количество нового, а качество работы с тем, что существует.
