От думскроллинга к думбеттингу: как рынок предсказаний монетизирует наши тревоги

Когда поженятся Тейлор Свифт и Трэвис Келси? Заключит ли США ядерную сделку с Ираном до 2027 года? Кто заберет следующие «Оскары»? Ответы на все эти вопросы (как и более страшные, вроде того, будет ли лидер той или иной страны убит в ходе очередной «операции») можно предположить — и даже поставить деньги на какой-то из исходов.

Особенно уверенные в собственной правоте (как и обладающие инсайдерской информацией) так и делают: объем торгов на prediction markets к концу десятилетия может достичь $1 трлн в год. Рост популярности американских платформ Polymarket и Kalshi, двух лидеров индустрии, уже обеспечил им в 2025 году оборот в $38,6 млрд — почти 88% от общего количества средств, потраченных на сделки на сервисах-предсказателях. 

При этом в правовом поле знак равно между биржами прогнозов и традиционными букмекерами не ставят, и до полноценного регулирования там еще далеко. Разбираемся, как до этого дошло и каким образом во многом спорный бизнес зарабатывает на нашей реальности. 

Мудрость толпы: как устроен рынок предсказаний 

«Я что-то упускаю? В смысле вероятность возвращения Иисуса Христа до выхода GTA VI оценивается аж в 49%? То есть если я поставлю $1 тыс. на то, что этого не произойдет, то получу еще столько же на халяву? Что тут может пойти не так?» — более 100 тыс. лайков под таким рилсом в Instagram* недвусмысленно демонстрируют: делать ставки люди готовы и правда на что угодно, интерес к этому процессу далеко не ограничен отчетами исследовательских фирм и прогнозами визионеров. 

{{slider-gallery}}

Неизбывное стремление получить легкие деньги органично переплелось с желанием ухватиться за соломинку контроля в хаотичном мире. Обе потребности теперь закрывают сайты, на которых люди могут поставить деньги на исход различных событий, будь то президентские выборы, футбольный матч или количество твитов Илона Маска за месяц. 

По сути, беттеры заключают контракт на событие с бинарным исходом (в основном нужно выбрать между ответами «да» или «нет»), покупая и продавая токены, или доли в этом контракте. С точки зрения выплат система почти такая же, как с обычными ставками: если прогноз сбывается, платформа выплачивает выигрыш, если нет — участник теряет средства. И логика заработка в том, чтобы вовремя увидеть, где толпа ошибается. Сам рынок предсказаний зарабатывает на комиссии и за счет разницы между ценами покупки и продажи «акций».

Отличие в том, что ставка на предсказание — это полноценный актив. В обычных ставках вы, как правило, не можете выйти из игры до окончания, скажем, матча (разве что на грабительских условиях букмекера). На рынках предсказаний, пока контракт активен, вы владеете долей, которую можно продать другому пользователю в любой момент, не дожидаясь исхода самого события.

На коэффициент влияют участники, а не компания, и в этом тоже важный контраст с классическими букмекерскими конторами: чем больше пользователей выберут какой-то результат, тем автоматически выше его вероятность — и тем меньше в итоге получится заработать, если он окажется верным. По аналогии с фондовым рынком цены на Polymarket и аналогичных платформах отражают настрой людей в реальном времени. 

{{slider-gallery}}

Стоимость входа интерпретируется как вероятность события. Один токен (или одна «акция») при выигрыше почти всегда превращается ровно в $1 — так удобнее для расчетов. Так что цены на таких биржах дают прозрачный индикатор общественного консенсуса: скажем, цена $0,10 = рынок дает низкую вероятность, цена $0,90 = вероятность уже почти стопроцентная.

Посмотрим на реальном примере: выплата по контракту «Apple представит первый складной iPhone до 2027 года» на Kalshi составляет $1. На сегодня примерно 77% пользователей считают, что это правда, — и ставка «да» обойдется в $0,77, «нет» — около $0,24. Вне зависимости от выбранной позиции 1 января 2027-го получите $1, если окажетесь правы — и, соответственно, заработаете $0,23 или $0,76 за каждый токен. Ошибетесь — потеряете все вложенное. Также, как уже говорилось, можно продать свои «акции» заранее: если вы купили их, допустим, год назад за $0,60, когда вероятность положительного исхода была ниже, получится заработать около $0,17 еще до завершения торгов.

Как вообще решается, кто выиграл? Главный предохранитель от субъективности здесь — смарт-контракты. Все вводные: какой именно источник данных станет истиной в последней инстанции и как именно будет интерпретирован исход, зашиваются разработчиками биржи в код еще до того, как на кону окажется первый цент. И они уже не могут правиться после. 

Все пользователи это видят — а еще могут сами предложить идею ставки, и команда решит, насколько она четкая, верифицируемая и интересная для торгов.

А если исход определить нельзя? Великая печаль для рилсмейкера из начала статьи — заработать на том, что Иисус не вернется на Землю в ближайшее время, получится, только если скупить колоссальный объем токенов. Потому что, когда ни одно из событий контракта до установленного дедлайна не сбывается, деньги делятся поровну между трейдерами. Значит, если до 31 июля 2026 года не случится ни второе пришествие, ни выход GTA VI (к слову, вероятность пришествия сейчас составляет 49%), тогда все получат по $0,50 за каждую «акцию».

{{slider-gallery}}

Эволюция от хобби не для всех до глобальной базы данных

История у гемблинга практически такая же богатая, как у человечества в целом. Еще в Античности люди делали ставки на бои животных и исход Олимпийских игр, позже — на то, кто в итоге станет следующим папой римским (в этом плане мало что поменялось). В более-менее современном виде индустрия беттинга сложилась ближе к концу XVIII века — именно тогда англичанин Гарри Огден, судя по всему, впервые не просто принял ставки на скачки, но и предложил коэффициенты на каждую лошадь, став первым на планете букмекером. 

Рынок прогнозов как отдельная концепция, близкая к сегодняшнему пониманию, начал оформляться только в XX веке и скорее в качестве инструмента анализа, максимум — нишевого развлечения для знатоков. Один из ранних примеров — исследовательско-образовательный проект Iowa Electronic Markets, который в конце 1980-х годов запустили в Университете Айовы: уже тогда там можно было делать прогнозы на выборы в США на реальные деньги. Кстати, он работает до сих пор. 

В то время большинством трейдеров были студенты финансовых и бухгалтерских специальностей. В начале 2000-х же беттинговые платформы начали расширять целевую аудиторию и выходить за пределы хобби для гиков, хотя до мейнстрима было еще далеко. Не последнюю роль в этом сыграла ирландская веб-биржа Intrade, где разрешалось ставить не только на политику, но и на события поп-культуры. Она закрылась в 2013 году из-за «финансовых нарушений», но перед этим успела заложить бизнес-модель, которую позже с радостью масштабируют Polymarket и Kalshi.

Настоящим катализатором бума prediction markets стал технологический сдвиг: благодаря блокчейну и смарт-контрактам платформы научились обходиться без людской проверки и смогли нарастить масштаб и скорость. Polymarket, например, изначально строился на блокчейне и идее децентрализации. Kalshi же продвигается как более традиционная платформа (ее часто называют первой в мире полностью регулируемой биржей контрактов на события), но последние месяцы тоже активно интегрирует блокчейн-технологии.

Обе платформы запустились в 2020-2021 годах, а уже в 2025-м получили признание не только аудитории, но и медиагигантов — и, можно сказать, сформировали дуополию в индустрии предсказаний. Так, CNN и CNBC подписали договоры с Kalshi о предоставлении данных для новостных репортажей, а Polymarket стал партнером «Золотого глобуса». На церемонии, прошедшей в начале января этого года, в прямом эфире показывались коэффициенты ставок на каждую категорию наград. 26 лауреатов из 28 беттеры угадали верно.

{{slider-gallery}}

Основатель стартапа Шейн Каплан удостоил новость отдельного поста в X: «Нам предстоит долгий путь, чтобы просветить общественность о ценности рыночных прогнозов, но нельзя отрицать их точность. Благодаря существованию Polymarket люди лучше понимают мир. Сюрреалистический и яркий момент для мам всех членов нашей команды».

{{quote1}}

Как и почему процветает бизнес для тех, кто не боится гадать

На первый взгляд, в индустрии прогнозов все замечательно: и Каплан, и Луана Лопес Лара, соосновательница Kalshi, удостоились звания самых молодых self-made-миллиардеров по версии Forbes. Известная криптовалютная платформа Crypto.com запустила отдельное приложение для ставок на события. Крупнейшая в мире Чикагская биржа опционов (Cboe), вероятно, скоро представит опционы типа «все или ничего». 

Стартапы в этой сфере регулярно привлекают инвесторов и именитых партнеров со связями и капиталом: и Polymarket, и Kalshi, например, консультирует младший Дональд Трамп, сын президента Соединенных Штатов (что, разумеется, постоянно провоцирует скандалы и расследования касательно инсайдерских сливов и использования административного ресурса). 

{{slider-gallery}}

Да и тот факт, что новостные паблики (в том числе российские) активно используют** данные с бирж предсказаний, как-то незаметно, но уже стал нормой. Хотя буквально пару лет назад было сложно представить, что беттинговые платформы получат такое признание.

Возникает вопрос: почему ставки на события так взлетели именно сейчас? Оставим за скобками очевидный технологический скачок: к предсказаниям успели прикрутить и ИИ, разумеется, — взять исследовательский проект Prophet Arena, где прогнозы делают не люди ради удовольствия и денег, а большие языковые модели ради тренировки. Или тот же Polymarket — там уже вовсю орудуют ИИ-агенты. 

Если же смотреть глубже, за бумом контрактов на события стоят три серьезных психологических фактора:

Первое. Рынок прогнозов позволяет выразить мнение в поляризованном обществе

Когда нет возможности высказаться публично (личные телеграм-каналы и семейные застолья не в счет), в ход идут более веские инструменты, в том числе финансовые. 

Второе. Это ориентир, благодаря которому можно выжить в бесконечном потоке информации

Джейсон Вингард, журналист и ученый, специализирующийся на стратегии управления талантами в организациях, высказался об этом так: опросы измеряют то, что люди говорят, ставки — то, во что они верят. 

Другими словами, когда в инфополе постоянно плодятся высказывания всевозможных полутонов, сложно понять, чему доверять. Рынки предсказаний в каком-то смысле решают эту проблему: как Кирилл Куликов писал в своем канале, «искать сигнал в новостном шуме намного проще, когда есть место, где рискуют деньгами, а не балаболят».

Третье. Ставки помогают почувствовать контроль над нестабильной реальностью

Буквально иллюстрация фразы «Не можешь победить — возглавь». В мире поликризиса, где происходят настолько невероятные вещи, что перестаешь чему-либо удивляться, прогнозы — один из способов обуздать тревогу. И вернуть власть если не над самими событиями, то как минимум над заработком. 

Более того, к ставкам уже нередко прибегают и бизнесы для хеджирования политических и информационных рисков: как пишет Forbes, «сами по себе вероятности становятся слоем финансовой инфраструктуры».

Неприятности в раю, или теневая сторона prediction markets 

Несмотря на космические обороты и интерес буквально со всех сторон, индустрия предсказаний все еще относительно мала и напоминает Дикий Запад: здесь много денег и перспектив, в том числе некоммерческих — но право и этика пока явно не успевают за темпами экспансии.

{{slider-gallery}}

Одна из главных проблем — отношения с законом. Поскольку грань между ставками на прогнозы и, например, ставками на спорт, которые до 2018 года многие американские штаты вовсе не могли легализовать, весьма размытая, определить принципы регулирования рынка не так просто. 

Возможно, по этой причине (а возможно, из-за лоббирования интересов власть имущих) к установке этих самых принципов в США решили подойти не основательно, а скорее точечно и даже карательно. Так, в 2022 году Комиссия по торговле товарными фьючерсами (CFTC) оштрафовала Polymarket на $1,4 млн за отсутствие надлежащей регистрации, а в 2024-м ФБР обыскало квартиру Коплана в рамках уголовного расследования. 

У изначально более регулируемой Kalshi, боровшейся с той же CFTC за право размещать контракты на политические события, проблемы тоже есть: в 2023-2024 годах компания довольно ожесточенно выбивала (и выбила) официальное разрешение на ставки на выборы в Конгресс, что стало важной вехой для индустрии. Но вопросы плодятся дальше: на сегодня Kalshi разбирается еще с почти двумя десятками федеральных исков. 

С приходом Трампа к власти ситуация для подобных платформ улучшилась, однако до полного выхода из серой зоны и залов суда игрокам prediction markets еще далеко. Даже Налоговое управление США (хотя известные проекты в основном оттуда) до сих пор не придумало, как именно учитывать доходы с продажи контрактов через беттинговые сайты.

{{quote2}}

Не добавляет очков регуляторного признания и тот факт, что рынок предсказаний оставляет бесконечное пространство для мошенничества и манипуляций. Еще в 2024 году несколько аналитических компаний обвинили Polymarket в вош-трейдинге — покупке и продаже одних и тех же активов для искусственного завышения объемов торгов в период президентской гонки в США. Звучали оценки в духе: «фиктивные сделки составляют около одной трети объема торгов на Polymarket, посвященных теме выборов».

Кроме того, далеко не всегда коэффициенты на рынках прогнозов действительно складываются по принципу «мудрости толпы»: иногда исход способна изменить даже одна достаточно большая ставка. Во время все той же битвы Дональда Трампа и Камалы Харрис 2024 года прогностические платформы показывали разные вероятности. Торги в итоге превратились в продолжение предвыборной кампании: французский инвестор поддержал Трампа на Polymarket, а единомышленники Харрис подняли цену акций в ее пользу на Kalshi. 

{{slider-gallery}}

И это не говоря уже о спекуляциях и торговле инсайдерской информацией, дебаты о которых вновь разгорелись после того, как за несколько часов до операции США в Венесуэле анонимный пользователь сделал большую ставку на свержение Николаса Мадуро и в итоге выиграл более $400 тыс. 

Интересно, что не так редко встречается мнение и о том, что сливы скорее плюс. Робин Хансон, например (экономист, которого называют крестным отцом современных рынков прогнозов), уверяет, что без конфиденциальной информации в таких ставках вообще не смысла: «Суть рынка прогнозов — в поиске истины, поэтому единственная логичная причина торговать на них — это наличие у вас эксклюзивной информации. Те, кто знает больше, должны торговать активнее и зарабатывать больше. По сути, это их гонорар за те данные, которые они приносят в систему».

{{quote3}}

Этическая сторона: есть ли разница между гемблингом и прогнозами и что тут опасного

В общем-то, как и все в мире, ответ на этот вопрос зависит от того, с какой точки зрения на него посмотреть. С одной стороны, и классические ставки на спорт, и рынок предсказаний монетизируют человеческие страсти, делая ставку на азартность и желание быстро (или относительно быстро) заработать. С другой, что тут удивительного? И потом, Polymarket, Kalshi и им подобные не только развлекают и провоцируют на траты, но и используются для полезного прогнозирования и анализа — по крайней мере, какой-то долей участников. 

Скорее, главная претензия критиков prediction markets заключается в том, что в публичном поле нормализуют такой вид досуга и незаметно вплетают логику гемблинга во все сферы жизни, включая искусство и поп-культуру. 

Особенно яростная волна хейта пришлась на организаторов «Золотого глобуса», которые тем самым контрактом с Polymarket во многом лишили премию элемента неожиданности — и в какой-то степени смысла. Типичный нарратив, вспыхнувший после этого в соцсетях, можно выразить одним твитом: «Мы живем в максимально дурацкой версии реальности. Разрушаются все аспекты общества и индустрии развлечений, а людей превращают в дегенератов».

Ладно бы дело ограничилось оказиниванием культуры: гиперкоммерциализация и геймификация по-настоящему тревожных событий (например, ракетных ударов США по Ирану или публикации новых имен из списков Эпштейна) — еще один маркер эпохи. 

Когда поток шокирующих новостей превращается в бесконечный белый шум, неудивительно, что эмоциональный отклик на каждую из них притупляется (в дискуссиях на Reddit о том, стали ли мы более толстокожими к трагедиям, чем 10-20 лет назад, участники единодушны: количество ответов «ДА» — буквально 100 из 100).

В подобной реальности такие сверхциничные вещи, как ставки на войны, — закономерное расширение рамок допустимого и монетизация того, что, на первый взгляд, монетизировать нельзя. Цитируя Action on Armed Violence (AOAV): «Геополитика из вуайеризма превратилась в пространство возможностей, и срывы мирных переговоров, похоже, привлекают больше капитала, чем некоторые акции развивающихся рынков. Трейдеры могут убеждать себя, что они не радуются падающим бомбам, а лишь конвертируют свои убеждения в цифры. И все же грань между холодным прогнозированием войны и пари ради профита или азарта становится опасно тонкой».

Можно ли предсказать будущее рынков предсказаний

Сейчас говорить о судьбе ниши ставок на предсказания еще рано. Может, она окончательно закрепится во всеобщем культурном коде, превратив коллективные тревоги в чей-то капитал. А может, пузырь прогнозов, так и не дождавшись внятного регулирования, в итоге лопнет, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний о 52%-ной вероятности того, что в 2026-м Трамп депортирует больше 400 тыс. человек.

{{quote4}}

А вот корреспондентка Business Insider Эмили Стюарт завернула мысль иначе: «Возможно, ничего страшного и не случится, если этот рынок не сработает. Справедливо будет задаться другим вопросом: а действительно ли мы хотим жить в мире, где все — абсолютно все — является товаром?» Правда, на то, чем закончится этот социальный эксперимент, ставки пока не принимаются.

_{*Instagram принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской в России.}

_{**Издание The Bell внесено Минюстом в реестр иноагентов.}