В прокат выходит «Одиссея» Кристофера Нолана. В принципе наша вводка могла на этом и закончиться — вы (как и весь мир) все равно пойдете ее смотреть. Но мы все-таки решили понять, как он стал самым успешным режиссером современности. Вот его 10 главных режиссерских правил.
«Если вы хотите бросить вызов аудитории и заставить ее взглянуть на привычные вещи под другим углом, нужно дать ей знакомый контекст, за который можно уцепиться. Но при этом помните: зритель крайне безжалостен в своем требовании новизны и свежести»
Суть приема: Нолан говорит про жанровый якорь — и искусная работа с ним — это, возможно, главная причина его популярности. Он всегда заворачивает сложные научные и философские идеи (инверсия времени, сингулярность, устройство памяти) в понятные массовые форматы — шпионский боевик, космическую одиссею или супергероику.
{{slider-gallery}}
«Если вы снимаете фантастику, технологии должны выглядеть так, будто ими пользуются каждый божий день. Грязь, царапины, потертости и износ создают у зрителя подсознательное доверие к кадру»
Суть приема: Фильмы Нолана всегда — одновременно про будущее и прошлое, фантастику и реализм. С этими темами он работает не только на концептуальном уровне, но и на визуальном. Космические корабли у него всегда покрыты пылью и имеют утилитарный вид, а гаджеты Бэтмена выглядят как суровые военные прототипы, а не глянцевые игрушки. Реалистичная текстура вещей заземляет фантастические сюжеты.
{{slider-gallery}}
«Настоящий фильм должен быть абсолютно завершенным произведением. Мне никогда не нравилась идея делать из полноценного кино тизер для следующей картины прямо во время финальных титров»
Суть приема: Нолан уважает классическую киноформу. Фильм заканчивается тогда, когда гаснет экран и начинается музыка титров. Он считает концепцию Marvel разрушительной для целостности художественного высказывания и именно поэтому до сих пор носит титул короля интеллектуального блокбастера, полученного им на «Бэтмене».
{{slider-gallery}}
«Мне кажется, сейчас в воздухе витает смутное ощущение, что кино становится все более и более нереальным. Я пытаюсь с этим бороться»
Суть приема: Нолан считает, что избыток компьютерной графики делает кадр стерильным. Поэтому режиссер, как завещали классики Голливуда, строит вращающиеся коридоры («Начало»), сжигает реальные самолеты («Довод») и воссоздает взрывы («Оппенгеймер») без графики, чтобы вернуть зрителю физическое ощущение опасности.
{{slider-gallery}}
«Если фильм собирается играть со зрителем в прятки, то он обязан играть честно. Для меня очевидно: если в финале планируется неожиданное разоблачение, все подсказки должны быть показаны зрителям на протяжении фильма как можно нагляднее»
Суть приема: Нолан никогда не берет развязку «из воздуха». В «Престиже» или «Помни» все ключи к финалу лежат на поверхности с первых минут, что заставляет людей пересматривать его картины по несколько раз — что, скажем прямо, обожают его продюсеры. Нолан один из чемпионов повторных походов в кино.
{{slider-gallery}}
«Архитектура в кино определяет то, как персонажи видят мир и как они двигаются в нем. Это не просто декорация заднего плана, это часть их психологии и структуры мышления»
Суть приема: Нолан обожает брутализм, геометрию модернизма и лабиринтоподобные здания. Пространство в его фильмах всегда подчеркивает внутреннее состояние героев: от бесконечных лестниц в «Начале» до монументальных бетонных стен в «Доводе».
{{slider-gallery}}
«Я всегда ловлю себя на мысли, что меня тянет к аналогии с лабиринтом. Вы ведь не хотите парить над лабиринтом, наблюдая сверху, как персонажи совершают ошибки? Вы хотите быть внутри лабиринта вместе с ними, поворачивая за угол бок о бок»
Суть приема: А теперь о лабиринтах не архитектурных, а эмоциональных. Нолан здесь говорит о своем любимом приеме — использовании субъективного повествования. Режиссер всегда сознательно ограничивает обзор зрителя — мы знаем ровно столько же, сколько и герой в данный момент, что идеально работает на создание саспенса.
{{slider-gallery}}
«Я хочу, чтобы зритель шел в кинотеатр в состоянии абсолютного неведения, готовый удивляться. Поэтому мы печатаем сценарии на специальной цветной бумаге, защищенной от копирования, и даем читать их актерам только лично в руки»
Суть приема: Защита интриги превыше всего. Чтобы избежать утечек, как у коллег вроде Квентина Тарантино, который из-за слитого сценария передумал снимать свой последний фильм, Нолан использует водяные знаки, кодовые названия (например, «Довод» снимался под именем Merry Go Round), а актеры калибра Роберта Дауни-младшего должны идти или лететь к нему домой в Лос-Анджелес, чтобы просто прочесть сценарий в его кабинете.
{{slider-gallery}}
«Я писал сценарий "Дюнкерка" в соответствии с музыкальными принципами. Я использовал иллюзию "тона Шепарда", чтобы создать непрекращающееся чувство нарастающей паники»
Суть приема: Тон Шепарда — это звуковая иллюзия, когда слушателю кажется, что тон звука бесконечно повышается, хотя на самом деле музыкальная петля зациклена. Нолан вместе со своим любимым композитором Хансом Циммером превратил этот трюк в повествовательный движок: музыка в его фильмах как будто постоянно «взлетает», не давая зрителю расслабиться ни на секунду.
{{slider-gallery}}
«На моих съемках действует строгий запрет на смартфоны. И дело вовсе не в секретности или боязни утечек. Дело в фокусе. Смартфон уводит человека из пространства фильма»
Тут без комментариев.
