Редактор культуры SETTERS Media продолжает разбирать самые безумные скандалы текущего момента. На очереди — новая экранизация «Одиссеи» Кристофера Нолана и недовольные им пуристы.
Еще задолго до того, как Кристофер Нолан успел показать хотя бы один кадр своей «Одиссеи», его новый блокбастер оказался в эпицентре масштабного онлайн-скандала. Причиной недовольства широкой публики стали кастинговые и сценарные решения режиссера, в которых пользователи соцсетей увидели проявление навязанной «прогрессивной повестки» и прямое глумление над классическим каноном. Кто бы мог подумать — наследие Гомера, возможно никогда не существовавшего древнегреческого поэта (по крайней мере в профессиональной среде нет консенсуса даже по поводу его происхождения), способно вызывать споры и в 2026-м.
Главным триггером народного гнева стало утверждение чернокожей актрисы Люпиты Нионго («Оскар» за «12 лет рабства») на роль Елены Троянской, которую широкая публика привыкла видеть в исполнении белокожих актрис. Масла в огонь подлило участие трансгендерного актера Эллиота Пейджа, привлечение рэпера Трэвиса Скотта на роль античного сказителя-аэда, а также слишком разговорный американизированный английский в диалогах — вплоть до фразы Тома Холланда «My dad is coming home», показавшейся консерваторам слишком бытовой для гомеровского эпоса.
{{slider-gallery}}
Дальше разверзлись бездны, в которые мы не заглядывали со времен последней «Русалочки» Disney, в которой главную роль тоже исполняла чернокожая актриса Холли Бейли — и тогда тоже нашлись блюстители порядка, утверждавшие, что у дочери короля Атлантиды Тритона есть какой-то «реальный» цвет кожи. То же самое произошло и с Еленой — доводы литературоведов и просто сочувствующих о том, что она была рождена от бога, принявшего вид лебедя, что нигде нет прямого описания ее внешности и что сам Гомер, напоминаем, «согласно канону» был слепым — не возымели никакого действия.
Дальше больше. Эта волна маргинализированного недовольства моментально превратилась в практически политическую кампанию, в которой ключевые фигуры правого медиаполя использовали фильм как удобный повод для очередной «культурной войны». Владелец соцсети X Илон Маск, например, публично обвинил Нолана в «осквернении могилы Гомера» и попытке подогнать картину под новые инклюзивные стандарты Американской киноакадемии (вопрос о том, почему это обязательно плохо, оставим на другой раз). Правые медиа-глашатаи подхватили повестку: в эфирах телеканалов вроде Newsmax кастинг Пейджа подавался как иллюстрация катастрофического упадка маскулинности в кинематографе (никого не волнует тот факт, что Нолан с ним, во-первых, уже работал, а во-вторых, дружит), а разгневанные пользователи координировали занижение оценок трейлерам и призывали к бойкоту фильма в прокате. Главная цель этой активности заключалась вовсе не в каком-то абстрактном защите наследия древнегреческой литературы (как будто ей нужна защита), а в поддержании инфраструктуры монетизируемого гнева, которая питается интернет-скандалами и генерирует трафик на теме «заката Западной цивилизации».
{{slider-gallery}}
Впрочем, сводить весь этот ажиотаж к бытовому расизму отдельной группы интернет-комментаторов было бы слишком простым (и потому неинтересным) объяснением. Срачи вокруг color blind кастинга в исторических и фэнтезийных франшизах вспыхивают с регулярностью смены кинопрокатных сезонов: достаточно вспомнить истерику вокруг темнокожих эльфов в «Кольцах власти» или чернокожей Анны Болейн с Джоди Тернер-Смит. Формально недовольство всегда упаковывают в «защиту исторической правды» или «уважение к первоисточнику». Однако если препарировать этот феномен, становится очевидно: перед нами не столько институциональный расизм в его классическом понимании, сколько коллективная тревога перед утратой привычного культурного доминирования. Кинематограф десятилетиями продавал миру условную «белую норму» как универсальную, и любая попытка студий-мейджоров пересобрать канон под реальную демографию современного мира воспринимается консервативной аудиторией как насильственная экспроприация их собственного детства и уютного паттерна восприятия. В этой оптике Люпита Нионго в роли Елены или Холли Бейли в роли Ариэль пугают пуристов не своим тоном кожи как таковым, а фактом того, что поп-культура больше не принадлежит исключительно им — и учится говорить на языке нового, гораздо более сложного мира.
Но есть и хорошие новости. Вся логика этого онлайн-протеста полностью рухнула, как только фильм столкнулся с реальным миром. В момент старта продаж билетов выяснилось, что интернет-шум существует в полной изоляции от настоящих зрительских предпочтений. «Одиссея» стартовала с 96% положительных рецензий на Rotten Tomatoes и рекордными для оригинальных проектов Нолана $200 млн мировых сборов за первый уик-энд. Пока активисты в соцсетях объявляли фильму бойкот, фанаты штурмовали кассы, выкупали билеты на 70-миллиметровые IMAX-сеансы у перекупщиков за $1 000 и ехали в соседние штаты ради премьеры.
Попытка навязать аудитории представление о «провале» картины разбилась о базовое человеческое желание увидеть масштабное кинематографическое зрелище на большом экране, доказывая, что реальные зрительские привычки всегда оказываются сильнее любых алгоритмических кампаний в сети. Всем в кино!
