В центре Лос-Анджелеса недавно открылось пространство, которое претендует на пересборку самого понятия «музей». Dataland, созданный медиахудожником и пионером цифрового искусства Рефиком Анадолом вместе с его партнершей по студии и супругой, художницей Эфсун Эркилыч, позиционируется как первый в мире музей искусства искусственного интеллекта.
Для одних это предвестник нового Возрождения, где цифровой код обретает телесность. Для других — аттракцион на стыке Диснейленда и гигантской лава-лампы. Однако масштабы проекта, его техническая архитектура и этический манифест не позволяют просто так отмахнуться от него. Рассказываем, как он устроен.
Анадол — фигура, в равной степени обожаемая широкой публикой и вызывающая скепсис у арт-критиков. В 2018 году он заставил стены здания Фрэнка Гери «дышать» архивными записями Лос-Анджелесского филармонического оркестра. В 2022-м его проект Unsupervised («Без надзора») в нью-йоркском MoMA, где алгоритмы в реальном времени перерабатывали всю коллекцию музея, собрал многочасовые очереди.
{{slider-gallery}}
Реакция арт-сообщества тогда раскололась:
Себастьян Сми (The Washington Post) назвал работу «ранним шедевром ИИ-искусства».
Джерри Зальц (New York Magazine) разгромил инсталляцию, обзвав ее «массивной техно-лава-лампой» и «психоделической жижей».
Трэвис Дил (The New York Times) снобистски резюмировал: «Всего лишь красивый скринсейвер».
Тем не менее Unsupervised вошел в постоянную коллекцию MoMA, а сам Анадол решил больше не зависеть от традиционных институциональных рамок. Dataland — коммерческий музей площадью более 1800 квадратных метров, оснащенный собственной серверной на базе 130 графических процессоров Nvidia Blackwell стоимостью более $5 млн.
«Я думаю, мы буквально переживаем эпоху Возрождения. Просто у нас пока нет для нее названия», — говорит Анадол.
Дебютная выставка музея — Machine Dreams: Rainforest («Машинные сны: Дождевой лес») — строится на работе Large Nature Model (LNM). Это открытая генеративная ИИ-модель, созданная студией Анадола специально для того, чтобы уйти от обучения на произведениях человеческого искусства и сосредоточиться на разуме природы.
{{slider-gallery}}
Экспозиция состоит из нескольких ключевых залов, стирающих грань между физическим и виртуальным:
Главный технологический и концептуальный сдвиг Dataland заключается в отказе от VR-шлемов в пользу мультисенсорного погружения. Посетители получают модифицированные медицинские смарт-часы и U-образный collar-модуль на плечи.
Сложная система датчиков считывает:
{{slider-gallery}}
В ответ музей начинает «дышать» вместе со зрителями. В партнерстве с парфюмерным подразделением L’Oréal Luxe были разработаны алгоритмические ароматы: в зависимости от происходящего на экране устройство на плечах генерирует запах озона, сырой земли, деревьев или летней грозы. На выходе гостям даже предлагают попробовать «вкус» машинных снов — шоколад с ботаническими экстрактами, созданный совместно с кондитерской Valerie Confections.
«Почти 5 000 лет мы как человечество смотрим на произведения искусства и что-то чувствуем. В Dataland наш главный вопрос звучит так: может ли произведение искусства почувствовать нас в ответ?» — говорит художник.
Dataland открылся в момент, когда словосочетание «ИИ-арт» вызывает у большинства авторов и критиков стойкое отторжение — оно ассоциируется со сгенерированным «шлаком», промпт-инжинирингом и воровством интеллектуальной собственности. Анадол открыто признает правоту скептиков, но пытается построить альтернативную модель:
В отличие от гигантов вроде OpenAI или Midjourney, студия Анадола не скачивала весь интернет. Из 5 петабайт данных более 20% было собрано вручную в 16 экспедициях (3D-сканы LiDAR, записи звуков леса, фото дронов). Остальное предоставлено легально по партнерским программам с институтами уровня Смитсоновского музея, Оксфорда и Орнитологической лаборатории Корнелла.
Проблема колоссального энергопотребления ИИ решена за счет прямых договоренностей с Google DeepMind и Google Cloud. Основные серверные мощности LNM вынесены в дата-центр в Орегоне, работающий на 87% от возобновляемой солнечной и гидроэнергии. Энергетический след одного посещения Dataland равен энергии, необходимой для одной зарядки iPhone.
Несмотря на тотальный сбор биометрии, Dataland принципиально отказывается от сохранения информации. Вся биометрия стирается в момент, когда человек покидает здание. Посетителю выдается физический paper token (бумажный чип) с его цифровым отпечатком, который он может забрать с собой или уничтожить.
{{slider-gallery}}
Dataland — это не некоммерческий выставочный зал, а прибыльное предприятие. Входные билеты начинаются от $49, а в местном магазине лимитированные «живые картины» по $5 000 были распроданы в интернете за 34 минуты. За $15 000 VIP-гости могут встать в очередь, чтобы робот-манипулятор Qualia написал абстрактный холст, считывая их импульсы в реальном времени.
Победит ли подход Анадола снобизм традиционных галерей, покажет время. Однако Dataland уже сделал главное: он доказал, что ИИ в искусстве может быть чем-то большим, чем быстро сгенерированная картинка по текстовому запросу. Это попытавшаяся заговорить инфраструктура, превращающая терабайты природных архивов и человеческие эмоции в новый тип коллективного сторителлинга.
