Если вы думали, что история Theranos исчерпала себя на расследованиях Джона Керрейру для The Wall Street Journal и сериале «The Dropout» с Амандой Сайфред, то Нейтан Филдер и студия A24 здесь именно для того, чтобы доказать: мы ничего не поняли.
В прокат вышел фильм «You Can See Everything» (сорежиссер — Лэнс Оппенхайм) — трехчасовой документальный детектив, который критики уже окрестили «шедевром обмана» и «радикальным актом эмпатии, от которого тошнит».
Рассказываем, как главный абсурдист современного ТВ взялся за главную аферистку Кремниевой долины и почему A24 снова продали нам кино еще до того, как мы успели понять, что происходит.
Предупреждаем — текст содержит спойлеры.
Для контекста: Элизабет Холмс ворвалась в мир с обещанием революции в медицине. Ее стартап Theranos утверждал, что может провести сотни анализов крови по одной-единственной капле из пальца. Холмс копировала Стива Джобса (черные водолазки, искусственно пониженный баритон, нескользящий взгляд), привлекала сотни миллионов долларов от инвесторов уровня Генри Киссинджера и Руперта Мердока и в 30 лет стала самой молодой женщиной-миллиардером, сделавшей себя самой.
Проблема была в одном: технология не работала. Вообще. Анализы делали на тайком закупленном оборудовании Siemens, пока пациенты получали ложные диагнозы.
В итоге — крах компании, расследования, уголовный срок на 11 лет и теперь — абсолютный статус поп-культурного феномена.
{{slider-gallery}}
A24 в очередной раз доказали, что умеют превращать кинопремьеру в религиозный ивент. Вместо стандартного коврового промо они включили режим радикального дефицита и тайны:
Секретный показ в Теллурайде: Фильм не анонсировали вообще. Его вбросили как «Secret Screening» на фестивале Telluride, заставив индустрию буквально сходить с ума в попытках узнать, что именно показали в зале.
Искусственный дефицит билетов: A24 запустили фильм ограниченным прокатом с поэтапным расширением, мгновенно создав ажиотаж. Билеты на первые сеансы в Нью-Йорке и Лондоне перепродавались на вторичке за сотни долларов, а показы сопровождались настоящей давкой и солдаутами.
Вирусный шлейф: Маркетологи студии не сливали спойлеры, но запустили волну отзывов в стиле «Вы не поверите, что происходит на 110-й минуте». Результат? Кассовые сборы в $45 млн при бюджете в $7 млн для 3-часовой документалки и рост просмотров того самого сериала «The Dropout» на 186% за одну неделю.
{{slider-gallery}}
Фильм Филдера выходит на излете гигантской поп-культурной волны, захлестнувшей стриминги в начале 2020-х: «The Dropout» (про Theranos), «WeCrashed» (про WeWork), «Super Pumped» (про Uber), «Inventing Anna» (история мошенницы Анна Дельви). «You Can See Everything» замыкает эту цепь, фиксируя не просто историю конкретного стартапа и человека, а диагноз самому обществу.
Наша коллективная одержимость честными предпринимателями и особенно аферистами из Кремниевой долины строится на фундаментальном амбивалентном расщеплении. С одной стороны, мы глубоко очарованы идеей «хакнуть систему». В мире, где меритократия сломана, а честный труд десятилетиями не гарантирует ничего, трикстер автоматически становится кумиром миллионов. Нам хочется верить, что можно просто надеть правильную водолазку, сымитировать уверенность, обойти рутину — и забрать миллиарды из воздуха.
С другой стороны, когда мыльный пузырь лопается, то же самое общество испытывает почти религиозный экстаз. Публичная порка вчерашних титанов — это (иногда) и коллективная компенсация за собственное бессилие.
Однако в случае с Элизабет Холмс реакция общества оказалась несоизмеримо более жестокой и сладострастной, чем в историях Адама Ньюмана (WeWork) или Трэвиса Каланика (Uber). Мужчин-стартаперов, разрушивших миллиардные бизнесы, медиа и коллективное бессознательное с готовностью списывают в «заигравшихся авантюристов», «заносчивых гениев» или просто неудачливых бизнес-бро. Им прощают азарт.
Холмс же отказали в праве на ошибку, превратив ее в абсолютное, демоническое зло. И здесь отчетливо проявляется специфический сексизм:
Нарушение социальной роли: От женщины в патриархальной оптике до сих пор подсознательно ждут эмпатии, безопасности и заботы. Когда женщина начинает играть в самую хищную, циничную и агрессивную мужскую игру — капитализм без правил — это воспринимается как двойное предательство.
Вторжение в святое: Вся афера Холмс строилась на теме здравоохранения — традиционно женской, «материнской» сфере ухода за больными. То, что она превратила медицинскую диагностику в аттракцион для инвесторов, вызвало у публики особое, садистическое желание «оттоптаться» на упавшей героине.
{{slider-gallery}}
Филдер (Nathan for You, The Rehearsal) — мастер создания некомфортной, сконструированной реальности, где грань между документальным и постановочным стирается начисто.
Идея «You Can See Everything» родилась из такой ситуации: Холмс и ее партнер Билли Эванс за месяц до того, как Холмс надо было отправляться в тюрьму, сами позвали съемочную группу, чтобы «показать настоящую Элизабет» и переписать медийный нарратив, в котором ее «неправильно поняли». Филдер согласился. Результат оказался, мягко говоря, удивительным.
Игра в реальность и реинактмент: В фильме реальная Элизабет Холмс соседствует с актерами Амандой Сайфред (которая играет Холмс в игровых сценах прямо на глазах у самой Элизабет!) и Кристофером Эбботтом.
Анатомия социопатии: Филдер не пытается разоблачить ее — это уже сделано. Он просто включает камеру и методично фиксирует, как Холмс пытается манипулировать им, съемочной группой и зрителем в режиме реального времени.
Эффект зеркала: В какой-то момент зритель ловит себя на мысли: а кто здесь больший манипулятор — Холмс, построившая империю на лжи, или сам Филдер, который обещает героям «честный портрет», но снимает постмодернистскую ловушку?
Использование реинэнктмента — когда участники реальных событий разыгрывают собственное прошлое перед камерой — так же старо, как сам документальный кинематограф, но метод Филдера переворачивает этот жанр с ног на голову.
От подлога к инструменту исследования: Еще Роберт Флаэрти в «Нануке с Севера» (1922), абсолютном шедевре ранней документалистики, заставлял представителей коренных народов американского Севера имитировать уже ушедший быт ради «живописности» картинки. Десятилетиями реконструкция считалась постыдным приемом — дешевой костыльной заменой отсутствующему архивному кадру.
{{slider-gallery}}
Сдвиг Эррола Морриса: Все изменил Эррол Моррис в «Тонкой голубой линии» (1988). Он превратил реинэнктмент из подделки в метод судебной экспертизы: повторяя одно и то же происшествие с разных точек зрения (и иногда с непосредственными участниками), Моррис буквально показывал, как память может обманывать.
{{slider-gallery}}
Экзистенциальный хоррор Джошуа Оппенхаймера: В «Акте убийства» (2012) Оппенхаймер сделал следующий шаг: он попросил реальных индонезийских палачей, устроивших у себя в стране массовые убийства, разыграть их собственные преступления в декорациях их любимых голливудских жанров — от мюзикла до вестерна. Получилось не просто кино, а настоящее изучение коллективного безумия.
{{slider-gallery}}
Филдер в «You Can See Everything» доводит этот ряд до настоящего абсурда. Он сталкивает реальную Элизабет Холмс с Амандой Сайфред, играющей Элизабет Холмс в реконструкции событий, которые сама Холмс когда-то сфабриковала. Это реинэнктмент в кубе: спектаклю не просто дают зеркало — его заставляют смотреть на свою собственную копию до тех пор, пока оригинальная личность (или зритель) не сойдет с ума.
