В условиях 2026 года открыть в Петербурге новое культурное пространство К-30 на площади 1,5 тыс. м² с двумя этажами, тремя сценами и просторным двором — поступок не просто смелый, а очень смелый. Авторы проекта — объединение Roots United, авторы легендарного фестиваля электронной музыки Present Perfect. По просьбе SETTERS Media журналистка Екатерина Дементьева рассказывает историю команды и их нового проекта как пример антихрупкости.
Построить в 2026 году музыкальный клуб площадью 1,5 тыс. м² — решение демонстративно нерациональное. Денег у всех меньше, международные артисты не приезжают, а отечественные собирают либо небольшой зал, либо сразу стадион. Закрылись Gazgolder, Powerhouse, «Пропаганда», московский и петербургский «Бланки». Рекламные каналы непредсказуемы. Аудитория не хранит верность одному месту: норма выходных — электронный фестиваль, рэп-концерт, падел и очередь за бейглами.
Поэтому петербургский K-30 интересен как примета нового времени. Это не клуб одной промогруппы, а пространство для разных вечеринок, презентаций и событий. Рейв больше не живет как одинокая сова, просыпающаяся в пятницу после полуночи. Эта сова теперь дружит с девелоперами и работает в том числе по корпоративному календарю
Хозяева пространства — объединение Roots United — начинали в 2009 году с эстетских хаус-вечеринок. В A-List SETTERS Media они попали не как самые модные люди страны, а как одни из антихрупких. За 17 лет команда прошла все стадии российского клубного рынка: гламурную, международную, ковидную и осторожную. Они набрали не только культурный капитал, но и скучные взрослые навыки: считать, продавать, договариваться.
«20 лет назад клубный бизнес считался маргинальным, а спустя 20 лет это понятная, работающая модель», — говорят они. Клуб перестал быть темным помещением «для непонятных людей» и стал частью индустрии впечатлений. Но индустрия — это не только знакомства с европейскими лейблами. Это эксплуатация, календарь, бар, свет, звук, безопасность и способность объяснить рынку, зачем все это нужно.
После легендарной империи Алексея Горобия запускать свои клубы пробовали многие успешные предприниматели. У Александра Мамута были «Мост» и «Стрелка», Михаил Прохоров строил в Сити Sensorium Hall, Антон Пинский был совладельцем «Сказки» и других проектов. Но единственной долгосрочной монополией в России стала корпорация табачного магната Михаила Данилова «Рай» и другие олдскульные легенды. Остальные возвращались к цветным металлам, девелопменту или завтракам с авокадо.
Старая клубная экономика держалась на больших деньгах. Клуб был не столько культурным продуктом, сколько машиной статуса. Важны были вход, стол и видимость принадлежности к кругу — нечто похожее сейчас демонстрируют отечественные блогеры, спорящие за места на модном показе
Roots United — тогда просто петербургские студенты Артем Крючков и Дмитрий Агалаков — наблюдали за этим великолепием издалека. Им хотелось делать другие вечеринки, но модные берлинские артисты тоже просили денег. Поэтому оба крутились где-то рядом с тусовкой, изучая ее устройство изнутри.
Крючков начинал гардеробщиком в легендарном клубе Jet Set продюсера Дениса Попова — человека, который ездил на машине с номерами Thank God I’m a VIP. «Я дико влюбился во всю эту индустрию», — вспоминает он. Крючков хотел стать диджеем, ходил с дисками и пытался понять, кому подсунуть свой микс.
Агалаков работал креатором: «Писал презентации для брендов — от Mercedes до шин Continental». Одна из его концепций выиграла региональный «Серебряный Меркурий», но важнее был навык: «Я научился оформлять идеи в доступный для продажи привлекательный вид».
Встретились они в коммуникационном агентстве Fly Cards, которое печатало рекламные открытки и распространяло их по местам отдыха. С развитием интернет-рекламы этот бизнес прогорел, преподав будущим промоутерам первый урок: когда один маркетинговый канал умирает, на его место приходят другие.
Кризис 2008 года ударил не только по рекламному рынку. Крючков устроился в алкогольную компанию, где занимался спецпроектами в HoReCa. Так сформировался базовый опыт, как все работает: бюджеты, логотипы, интеграции.
Roots United выросли не только из любви к хорошим пластинкам. «Артем умел продюсировать и продавать. Я умел придумывать концепции и возить артистов. И мы соединили шпаги», — говорит Агалаков
У промоутеров не было доступа к московским бюджетам, зато был другой ресурс — Петербург, один из самых красивых городов мира. Интересные бары, клубы и прочие третьи места открывались во дворцах и особняках каждую неделю. Отсутствие финансовой подушки вынуждало придумывать новые форматы взаимодействия с аудиторией и учиться торговаться с менеджментом международных хедлайнеров.
К 2015 году в Москве успела закрыться лучезарная «Солянка» и с огромным успехом прошел авангардный фестиваль Outline. Ветер сменился: коммерческим партнерам стали нужны фестивальные охваты, а не горстка нарядных людей каждый день. Для электронной музыки это оказалось хорошей новостью. В Петербург начали приезжать не только музейные туристы, но и тусовщики, а вокруг Конюшенной площади открывались техно-клубы.
«Все началось с кризиса: наши вечеринки не могли пробить потолок в 1000 человек. Поэтому решили делать международный фестиваль электронной музыки. Это был вопрос чувства момента — кто бы первый сделал фестиваль, тот бы и сливки собрал», — вспоминает Крючков.
Фестиваль назвали Present Perfect — про лучшее, что есть в электронной музыке прямо сейчас. Провели его на заводе слоистых пластиков. Сын владельца любил стрит-арт и хотел участвовать в чем-то модном
Казалось, в 2015-м Roots United прыгнули в формат, несоразмерный их прежнему масштабу: огромная индустриальная площадка, международные артисты, визуальная программа. Но Present Perfect стал не только триумфом: «Сразу же залетели на пару миллионов. Смета была просто на клочке бумаги. Можно сказать, ее не было. Все много работали, у всех вроде были зоны ответственности, но системы не было. Сколько продалось? Столько. Это много, мало — непонятно. Наверное, на входе купят. Это был полный фристайл».
После этого Present Perfect начал превращаться во что-то похожее на бизнес: появились KPI и понимание, что красивый продукт не может каждый раз уничтожать команду финансово.
Зато после первого фестиваля «Балтика» сказала: «Ребята, нифига себе, вы такие делаете крутые штуки» — и позвала Roots United в тендер на запуск нового бренда. Так из провала выросла первая коммерческая серия — «РезультАрт». Среди прочего команда провела в Нижнем первое мероприятие на «Нижполиграфе» — теперь это постоянная площадка фестиваля Intervals.
В 2015 году к команде присоединилась Юля Краш, которая умела делать взрослые мероприятия для Lamborghini и Porsche, но тянулась к музыке. С ней Roots United стали лучше считать и планировать: «Мы инвестировали 70–80% всего профита, который получали с фестиваля, обратно в продукт».
Сейчас в это трудно поверить, но в середине 2010-х Россия была обязательной частью мировых гастрольных туров. На Park Live играли Lana Del Rey, Red Hot Chili Peppers и Gorillaz, «Пикник Афиши» закрывали Chemical Brothers и Arcade Fire, Duran Duran выступали на афтепати открытия выставки в Пушкинском, юношеский фестиваль «Боль» привозил The Good, The Bad & The Queen и Sophie, а Present Perfect собирал Modeselektor, Эллен Аллиен и Нину Кравиц.
«Мы были полноценным международным игроком: контракты, агентства, стратегии по Прибалтике и Финляндии — вспоминает Агалаков. — У нас лежал контракт с Пегги Гу на €12 тыс., когда она уже стоила €50 тыс. Почему агент соглашался? Потому что ей нужно выступить на Present Perfect. Ей нужны такие фестивали, чтобы не только на крупных коммерческих фестивалях играть».
Объяснять брендам ценность электронных артистов оказалось не так уж сложно. Крючков ездил договариваться о партнерской поддержке в офисы международных компаний в Москве-Сити, одним днем обходил башни и чувствовал себя «как Марио, который бегает и собирает монетки».
В 2016 году появился прогрессивный Т-Банк, который хотел коммуницировать с молодой аудиторией вне устаревших мероприятий с пивом и рок-музыкой. Этот союз оказался одним из самых прочных для Roots United — партнерство длится около десяти лет.
Первый поворот случился, когда в Петербурге запускался «Севкабель Порт» — бывшая промзона, куда ездили чинить машины, но никак не проводить время с детьми в воскресенье. Программный директор «Севкабеля» Мария Тарнавская привлекла Present Perfect осваивать набережную, которая позже станет главной точкой притяжения за пределами центра.
«Мы стали нужны площадкам, именно большому бизнесу как драйвер территории». Промоутеры стали кошкой, которую запускают в новое пространство. Roots United оказались первой большой клубной командой для креативных кластеров — от «Севкабеля» и «Брусницына» до нынешней «Мануфактуры 10/12». «Нам начали давать достаточно вменяемые цены на аренду. Нас уже не шарахались, а ждали».
Фестивальный оптимизм длился до 2020 года, когда наступил ковид.
Как и все промоутеры мира, команда пережила ковид тяжело: «Билеты проданы, фестиваль невозможен, деньги частично в обороте. Часть билетов удалось отработать, часть — вернуть, часть обязательств тянулась годами. Примерно два года мы были должны несколько десятков миллионов за проданные билеты по причине отмененных из-за ковида фестивалей».
Тогда они открыли временный проект — контейнерный городок со сценами на берегу Финского залива. Так впервые появилось название K-30: Кожевенная линия, 30. Летом 2020-го двери открылись — и люди пошли. Среда, четверг — по 1 тыс. человек; пятница и суббота — еще больше. Бывали недели по 5-6 тыс. гостей.
Это приободрило команду, которая ждала открытия границ и готовилась провести полноценный международный Present Perfect в 2022-м. Как известно, старый мир не вернулся.
После 2022 года Roots United попробовали удержать модель через «Планету K-30» — фестиваль без иностранных артистов и с русским названием. Но лидерскую позицию ему занять не удалось.
Прежний фестиваль брал контентом: кураторским подходом, редкими артистами, ощущением доступа к мировой сцене. Теперь это преимущество исчезло.
«Мы попали в мясорубку между событиями, которые делают огромные компании с гигантскими бюджетами и могут позволить себе купить Федука и других крупных артистов, с оркестром и без. Мы в этой ситуации проигрывали объективно»
Идея строить свое место уже в 2025 году звучала безумно. Но Крючков, Агалаков и Краш говорят, что других вариантов почти не было: «Мы опять через кризис пришли к чему-то новому».
Идеи уйти в гастрономию или консалтинг рассматривали, но решили рисковать привычным способом — делать место с хорошей музыкой. «У нас бывают взлеты, бывают падения. Это нормально абсолютно. Синусоида жизни, в которой мы пребываем. Пока мы живы — и ментально, и физически, — мы продолжаем заниматься музыкой».
Нынешний K-30 — первый постоянный круглогодичный проект Roots United. Он открылся на бывшей ткацкой фабрике: два этажа, три сцены, двор, веранда. Вместе с архитектором Таней Fabrique команда придумала проект-трансформер: рейверскую индустриальную эстетику разбавили эффектными люстрами, театральными кулисами и уютным пространством в стиле 1970-х. «Здесь можно делать все что угодно: вечеринку, B2B событие, модный показ или джазовый концерт». Начало лета вышло солидным: мероприятия «Коммерсанта» и холдинга RWB в рамках ПМЭФ — и тут же дневные вечеринки с американским DJ Assault. Всего этого могло не случиться: посередине стройки кончились деньги.
Фестивальная архитектура стоит на броских решениях: быстро сделать, удивить, разобрать. Постоянный клуб требует другого подхода. Все, что придумано красиво, должно потом обслуживаться, переживать зиму и не съедать бюджет быстрее, чем площадка успевает зарабатывать.
На этом Roots United обожглись почти сразу. Команда просчиталась на замысловатой крыше: конструкция оказалась дороже и сложнее, чем планировали. «Первое, что мы сделали, — заменили эту цепочку, через которую вытекло огромное количество денег». Помогать с технической реализацией проекта позвали старого партнера — Артема Зотикова из 2A Production.
Но технической экспертизы оказалось мало. В какой-то момент команда успела построить полклуба — и закончились средства. Крючков пришел инвестору и честно сказал: «Чтобы продолжить строительство, нам нужно еще». Дальше был «долгий серьезный разговор»: как инвестировать туда, где еще не возвращены прошлые деньги.
«Нам удалось убедить акционеров, что нам можно верить. И в нас инвестировали еще раз». Финальный контракт Крючков подписал 31 декабря. Деньги перевели в тот же день, и клуб открылся 20 февраля
Его предпринимательский совет в этой истории не «Рискуйте смелее», а прозаичнее: «Не бросать. Не уезжать и не кричать, что все пропало. Ну вот такая ситуация случилась».
Доверие проявилось не только в деньгах. Многие артисты подтвердили даты еще до открытия, не побывав в клубе. Репутация оказалась надежнее маркетинга через блогеров: за один сезон можно купить охваты, но нельзя получить партнеров, готовых поверить в недостроенный объект.
Вопреки всему, что пишут в интернете, молодая аудитория не ушла к Надежде Кадышевой, утренним забегам и безалкогольному пиву. Просто она больше не представляет собой цельную сцену.
«Аудитория стала гиперширокой». Раньше клуб на 500–600 человек мог держать «выверенную музыкальную концепцию резидентов» и комьюнити, где «все понимают, куда они идут». Теперь, говорят Roots United, программа стала гораздо вариативнее: «Люди тусуются, но это все реально стало индустрией впечатлений». Им уже «нет нужды в постоянной принадлежности к чему-то».
Ответ Roots United — не экономить, но расширяться. «Когда ты начинаешь жестко все кромсать, тебе нечем людей удивлять». В индустрии впечатлений нельзя быть стерильным.
После разговоров про инвесторов, ПМЭФ и дорогую крышу остается один вопрос к Roots United: не потерялась ли за всем этим музыка?
Roots United отвечают на него программой. Один из заметных жестов новой «Планеты K-30» — британский джазмен Камаал Уильямс. Это музыкант будто из фильма «Грешники», только родом из лондонской клубной среды, где важны нерв, ритм и ощущение легкой неправильности.
Даже в не самое веселое время клуб — место, где должны полыхать чувства. Но сейчас, чтобы выжить, рейву приходится стать оранжерейным растением.
Поэтому K-30 — не история о том, как вечный андерграунд пришел к успеху, а инструкция по выживанию: как быть упрямым, чтобы не бросить сцену, и чутким, чтобы не растерять связь со своей аудиторией.
