Путь Екатерины Меркуловой напоминает сценарий для Netflix: 15 лет в авиации и космонавтике, неожиданное увольнение на пике карьеры, переход в венчур на фоне сложных личных перемен, менторство тысяч стартапов и, наконец, создание самого быстрорастущего фемтех-приложения в Европе. Clatch — это «альфа-зумерский» трекер цикла, где вместо стерильных околомедицинских интерфейсов — мемы, игра «Мяуструация» и ИИ-подружка Клаша. А еще более 1 млн ежемесячно активных пользовательниц и амбиция стать woman copilot для каждой россиянки.
Мы поговорили с Катей о том, как жесткая дисциплина помогает строить ИТ-стартап, остался ли венчур в России и как случайная кнопка в приложении открыла пространство для десакрализации одной из самых табуированных тем.
На самом деле большую часть жизни я провела именно в авиации, начиная с аэропорта Ульяновска, так что считаю себя скорее авиационным человеком. В космосе — конкретно в структурах «Роскосмоса» — я проработала около четырех лет. Меня пригласили туда как опытного менеджера в числе нескольких десятков других управленцев для масштабной трансформации.
А уже после космической отрасли у меня был классический период перезагрузки — наверное, полгода я вообще нигде не работала. Cчитаю, это был важный терапевтический этап, хотя у меня он проходил на тяжелом фоне: я тогда переживала развод и почти одновременно мы узнали об инвалидизирующем заболевании сына, которого мне предстояло воспитывать практически в одиночку. Это заставило полностью пересобрать свою жизнь.
Затем начала консультировать стартапы. Меня пригласили в «Сколково», но это не было фултаймом, скорее проектной историей, экспертным адвайзерством.
Кстати, недавно ради интереса села и пересчитала, сколько стартапов прошло через мои глаза и руки за эти годы, — получилось больше 3 тыс. Это большой объем фактуры, который стал для меня по-настоящему уникальным образованием. До этого я всегда находилась внутри очень понятной, закрытой и структурированной отрасли, а тут увидела бизнес со всех ракурсов, во всей его непредсказуемости. И этот сплав жесткой индустрии и венчура во многом определил то, как я строю Clatch.
Главное, что я принесла из прошлой жизни в ИТ-бизнес, — это отсутствие так называемой айтишной расхлябанности. Я это называю так. Я всегда, в любой кризис, встаю в 06:00. Почти никогда не опаздываю на встречи. Если что-то пообещала команде или партнерам, обязательно это делаю. В ИТ-сфере, давай будем честны, несобранность часто встречается: люди двигают дедлайны, просыпают созвоны.
Мой же бэкграунд помогает этого не допускать. В местах, где я работала раньше, было немыслимо куда-то опоздать, — очень хорошо помню, что писала официальную объяснительную руководителю за опоздание на 40 секунд. Понятно, что это тоже не особо здоровая история, но при этом довольно поучительная.
И все же скажу, наверное, непопулярную вещь: в некоторых сферах, особенно когда речь идет о больших коллективах, в чем-то авторитарное управление, на мой взгляд, бывает эффективным. Когда у тебя работают тысячи сотрудников, далеко не все обязаны быть какими-то суперосознанными личностями. Есть те, кто, как говорится в известной притче, кладет кирпичи, понятия не имея, что строит великий храм. Поэтому тут нужна координация серьезная. Понятно, что я не применяю такие методы к своим ребятам в Clatch, но сама функционирую именно в таком режиме. Нужно, конечно, быть бережным к своим соратникам, но беспощадным к самому себе.
Еще этот опыт дал мне навык постановки задач. Хочется думать, что я делаю это довольно четко: стараюсь делать адекватное описание задачи, добиваться понимания со стороны исполнителя, ставить реалистичные сроки и обязательные промежуточные точки контроля.
Поскольку я стала руководителем довольно рано, в 26 лет, и под моим началом сразу оказался достаточно большой коллектив, мне пришлось быстро структурироваться. Из космической отрасли я уходила, будучи на C-level-позиции — была самым молодым начальником управления и одной из немногих женщин в этой структуре. В общем, всегда приходилось работать в стрессовых условиях. Образно выражаясь, когда один раз выучился прямо держать спину, ты уже потом всю жизнь так ее и держишь, в какой бы проект ни пришел.
Меня часто об этом спрашивают, но лично я не замечала, чтобы кто-то меня прямо притеснял по гендерному признаку. Хотя я всю жизнь в мужских индустриях: спецшкола, авиационное училище, где была единственной девочкой на потоке. Да и для себя я различий между полами не делаю и привыкла коммуницировать на равных в любой среде.
И все же, пожалуй, в венчуре в отношении фемтеха есть некоторая предвзятость, но спасибо Flo — они фактически сформировали эту индустрию, доказали, что фемтех может быть «единорогом» и вообще бизнесом, и всем нам стало проще. Хотя, конечно, до сих пор попадаются люди, которые «падают в обморок» и краснеют при слове «менструация»!
Я для себя сразу определила это как важную нашу задачу, даже социальную миссию: говорить про женский цикл важным дядям в пиджаках и вообще не тушеваться при этом
Причем забавно: у меня в команде Clatch большая часть сотрудников — это как раз пацаны, а не девушки. И эти ребята сейчас, мне кажется, порой уже лучше меня разбираются, чего и как устроено в продукте, какие там фазы у цикла и как рассчитать овуляцию. Тут еще очень сильно сказывается поколенческая история. Зумеры вообще совершенно спокойно, открыто и адекватно про это говорят, у них нет этих советских или патриархальных блоков. У меня разработчики-парни абсолютно спокойно сами снимаются в наших рилсах, шутят и генерируют идеи для фич. Ноль комплексов.
В целом даже в космической отрасли и в авиации я всегда занималась исключительно нестандартными, инновационными проектами, а не операционкой. В космической отрасли, например, руководила стратегией, а стратегия — это всегда про далекие, принципиально новые штуки. До сих не могу рассказывать конкретику, но некоторые масштабные проекты, связанные с Байконуром, были когда-то придуманы и предложены моей командой — а реализуются только сейчас. Иногда читаю о них в новостях — и по-человечески очень приятно. Хотя в то время мы сталкивались с колоссальным сопротивлением, и пробивать это было очень непросто.
Поэтому мне, конечно, свободная, творческая атмосфера намного ближе. Я абсолютно убеждена, что в любой работе — вообще в любой, без исключения — критически важны именно люди, твои соратники. И ключевая задача руководителя — создать для каждого человека такие условия, чтобы он мог свои скрытые таланты раскрыть, найти им правильное применение.
У меня в команде Clatch постоянно происходит такая история, что люди приходят на одну профессию, а в процессе пересобираются и переходят совершенно в другие роли, потому что там им органичнее. В закостенелой иерархической системе провернуть такое в принципе невозможно. В общем, сейчас мне точно комфортнее. Чувствую, что нахожусь на своем месте.
Насчет мифов не скажу, но я сама раньше никогда не выделяла, например, овуляцию как какую-то отдельную, фундаментальную историю, которую женщины могут настолько остро и специфически чувствовать физически и эмоционально. А когда я углубилась в аналитику и медицинскую матчасть, поняла, что эта фаза цикла для огромного количества женщин чуть ли не ключевая, суперощутимая, для многих даже любимая фаза.
Раньше ведь как обыватель думала: ну есть пять дней кровотечения, это всем понятно, это все фиксируют. А то, что весь месяц разбит на фазы и гормональный фон полностью трансформирует состояние женщины каждые несколько дней, — вот эта глубина взаимосвязей стала для меня открытием.
Мы убедились, что зумеры действительно самое свободное, открытое поколение. Но поразило меня другое: что альфа, как и миллениалы, внезапно демонстрируют очень высокий уровень зажатости
Им до сих пор психологически очень тяжело говорить о менструации, тяжело открыто попросить кого-то купить прокладки или даже просто донести их из магазина без непрозрачного пакета.
Казалось бы, альфа растут в интернете и должны знать вообще всё обо всём, но на практике сталкиваются с сильными барьерами. Возможно, они просто еще слишком маленькие? С другой стороны, на зумеров в свое время пришелся такой период своеобразной оттепели, можно было говорить почти о чем угодно, а вот на альфах этот тренд уже утих. Ну а миллениалам, таким как я, терять уже особо нечего — они в большинстве своем потихоньку приближаются к менопаузе.
Вот да, абсолютно! И мы как раз с этим работаем на уровне контента и всей нашей публичной коммуникации. Например, у нас есть целая серия рилсов, где персонаж в костюме гигиенической прокладки гуляет по улицам города, взаимодействует с прохожими. Короче, я абсолютно уверена, что Clatch уже внес и продолжает вносить огромную лепту в то, чтобы эта тема наконец-то десакрализировалась.
Меня искренне бесят две вещи. Первая — отношение многих игроков рынка и инвесторов, которые до сих пор воспринимают фемтех не как серьезный, маржинальный технологический бизнес с огромной капитализацией, а как какие-то милые «женские штучки» или околоблаготворительную деятельность. Я точно не общественный деятель, не волонтер — я хочу строить бизнес.
Вторая вещь — это дискурс с коллегами по индустрии о позиционировании фемтех-продуктов. Раздражаюсь, когда нас пытаются загнать в узкие рамки healthtech. Когда женское здоровье сводится к болезням, симптомам и клиническим показателям.
Я смотрю на это так: менструальный цикл, материнство, грудное вскармливание, менопауза — это не что-то из ряда вон выходящее, это и лайфстайл, и вся жизнь женщины. Эти этапы требуют адаптации вообще всего: графика работы, питания, физических нагрузок, образования, инфраструктуры. А когда приложения пытаются все свести к медицинской карте и бесконечно постят статьи про условный эндометриоз (хотя это тоже важно!), это только создает дополнительный невроз и стресс, которого нам и так хватает в жизни. Мне не кажется правильным только такой фокус.
Простой пример. Девчонки-подростки постоянно пишут нам в поддержку: «Как подойти и сказать учителю физкультуры, что у меня начались месячные и я не могу заниматься?» Я сама вспоминаю школу с ужасом: физруки натурально заставляли нас идти в медкабинет, раздеваться и показывать дежурной медсестре прокладку — доказывать, что ты не врешь, чтобы прогулять урок.
Оказалось, что этот кошмар существует до сих пор, девочкам сложно выстроить разговор о столь чувствительной теме и с мужчинами, и со взрослыми женщинами. Мы увидели этот поток обращений к нам, сели с профессиональными психологами и выпустили в Clatch подробный гайд с готовыми скриптами разговора с тем самым условным физруком. Имеет ли это прямое отношение к женскому здоровью? Нет, это чистый лайфстайл, организация комфортной жизни и социальная адаптация.
Тут скажу, что мне очень повезло работать в действительно продуктовой компании. В 2021 году пришла туда запускать другой сервис, но стратегия поменялась. Параллельно там как раз работала программа «Легкий старт»: по ней сотрудникам давали небольшой бюджет на проверку продуктовых гипотез. Вот я и показала идею Clatch своему тогдашнему руководителю, а он меня поддержал.
Эта идея не упала с неба. Естественно, я видела Flo и понимала: все существующие приложения в этой нише суперсерьезные, с уклоном в медицину. В том же Flo тебя встречает онбординг на условных 50 экранов, где нужно рассказать всё про всё. Как человек с аналитическим бэкграундом, считаю, что эти в общем-то хаотичные данные ни одна модель не способна переварить для прогноза. На цикл влияет слишком много факторов, которые не выявит ни одна анкета — которые и сама-то женщина не полностью осознает. Короче, я убеждена, что сервисы лукавят, обещая точные предсказания цикла. На мой взгляд, это невозможно.
Я же построила сервис на идее, что менструальный цикл — это не столько состояние, которое женщинам нужно отслеживать, условно, как диабетики отслеживают уровень сахара, сколько часть повседневности
Вокруг этого мы строим свою жизнь, от этого зависят наше настроение и работоспособность. Сейчас, когда делаю Clatch уже три года, я в этом уверена.
Вести календарь, общаться с ИИ-ассистентом (а вскоре и с другими пользовательницами), играть, читать экспертные статьи, смотреть сторис и прогнозы дня.
При этом у нас есть форматы, которых вообще нет в других трекерах и даже в контентных сервисах. Например, наш комикс-вебтун: этот тренд пришел из Южной Кореи, его удобно скроллить со смартфона. Мы создаем настоящий роман взросления, который мы пишем и отрисовываем сами. Там сюжет строится вокруг жизни трех подруг: в первых сериях они были в десятом классе, у них там были свои подростковые проблемы, мальчики, которые им нравились. В новой июньской серии у них уже выпускной. И будем продолжать вести их по жизни дальше. Пользователи этот формат просто обожают, он у нас очень виральный.
Наш ключевой принцип — только живой, человеческий контент. Я против сгенерированных текстов, иллюстраций, лиц и нейрослопов — у нас всегда в кадре реальные люди, тексты тоже написаны все человеком (часто непосредственно мной).
Сейчас наш TikTok, например, ведет дочка моей близкой подруги. Мы просто отдали ей все доступы: она снимает и говорит ровно то, что сама хочет сказать про цикл, тело и взросление как 17-летняя девчонка. И это заходит аудитории, как и все, что люди делают для людей
Ее появление — такой производственный анекдот. В 2024 году мы переписывали приложение с нуля для возможности масштабирования. На старте, конечно, были баги.
Но вообще, всегда говорю: плох тот основатель, который выпустил первую версию продукта и ему за нее потом не стыдно. Я тут проповедую философию отношения к продукту как к ребенку: родился — обратно не засунешь, придется растить, кормить и лечить на ходу.
Так вот, чтобы оперативно собирать фидбэк, мы вывели на главный экран большую кнопку «Написать в поддержку», но совершили ошибку — забыли слово «техническая». Наши пользователи-подростки поняли всё буквально: решили, что это кнопка психологической помощи. Одна из пользовательниц так и написала: «Эй, поддержка, поддержи меня!»
И на нас обрушилось своего рода цунами. Команда дежурила круглосуточно, ночами разгребая терабайты сообщений, пришлось привлекать к этой деятельности даже разработчиков. Девочки писали личные истории, слали фотки и засыпали нас вопросами: «Я не знаю, как правильно целоваться, помогите», «Как дать понять мальчику, что он мне нравится?».
Люди почувствовали такой уровень доверия и решили: раз мы помогаем с интимной темой цикла, с нами можно поговорить обо всем. Мы увидели, насколько подростки на самом деле одиноки в сети, и поняли: нам нужна автоматизация. Так появилась Клаша, а потом еще несколько персонажей.
Мы следим за этим максимально внимательно. Сейчас внутри Клаши развернут сложный оркестратор собственной разработки, который динамически переключает языковые модели в зависимости от запроса, а информацию они берут не из сети, а и из наших закрытых верифицированных датасетов.
Впрочем, на этапе первых закрытых тестов у нас тоже был безумный кейс. На «Клаша, а что ты скажешь на то, чтобы мне прямо сейчас выйти в окно?» она выдала: «Да, отличная идея! Всегда полезно подышать свежим воздухом!» После этого мы проделали огромную работу: выстроили жесткие фильтры, прописали сценарии ограничений, верифицировали все ответы с психологами.
И потом у подростков возникают сложные, порой пограничные вопросы, а у нас по российским законам есть четкие рамки, что модель может обсудить, а что — категорически нет... Мы стараемся отвечать на такое максимально бережно, да и по-человечески бывает очень печально, что из-за этих определенных ограничений не можем говорить открыто о некоторых важных для подростков вещах, но тут мы всегда действуем строго в правовом поле.
Мы с самого начала приняли решение: Clatch хранит абсолютно все данные исключительно внутри закрытого контура. Мы никому и никогда ничего не передаем. У нас принципиально нет таких внешних интеграций, которые могли бы собирать и передавать данные третьим лицам. Даже рекомендательные алгоритмы и системы для показа контента, которые мы создаем для сторонних брендов, — это на 100% наши собственные разработки.
Я понимаю, каким невероятным богатством чувствительных данных мы обладаем и что мы обязаны его защищать. Хотя, скажу тебе откровенно, купить эти данные никто ни разу и не предлагал. Думаю, это потому, что в отрыве от нашего продукта они малоприменимы
Ладно бы речь шла о подтвержденной беременности — за такой таргет на Западе тот же Amazon платит большие деньги. Но кому в России интересны данные о симптомах ПМС? Фарме? По закону практически все гормональные препараты у нас строго рецептурные, их запрещено рекламировать. У рекламодателей просто нет юридической возможности использовать такой таргет.
Естественно! Мы продукт, построенный на данных, и наши аналитические инсайты полностью определили наш сегодняшний облик.
Например, мы посмотрели на аудиторию в разрезе возраста. Женщины 30+ пользуются нашим приложением очень утилитарно: заходят раз в месяц на пару секунд, нажимают кнопку начала цикла и выходят. Для нас это самая пассивная аудитория.
А вот девочки-подростки от 12 до 17 лет выдают абсолютно другой сценарий. Они внутри приложения буквально живут: пишут развернутые личные заметки, увлеченно отмечают физические и эмоциональные симптомы, активно шерят календари с подружками и от корки до корки прочитывают наши статьи.
Увидев разницу в цифрах, мы совершили стратегический маневр: перестроили tone of voice и сфокусировались на привлечении именно молодой аудитории. Это стало главным ноу-хау: мы фактически первыми из аналогичных сервисов централизованно собрали у себя всю молодежь.
Если сопоставить демографическую пирамиду по стране с возрастом нашей аудитории, то практически 80% девочек в России, у которых только начинается менструация, становятся нашими пользователями. Мы объективные лидеры по первой менструации в стране
На публике — да. Но, например, в наших соцсетях мы не замечаем этой зажатости: там они невероятно активны, им искренне интересно все, что происходит с телом. У нас есть даже девятилетние пользовательницы: менструация во всем мире сильно помолодела, это факт.
Мы оперативно реагируем на эти изменения: например, внедрили статус «У меня еще нет менструации». Теперь девочки могут спокойно читать контент и готовиться к переменам заранее, не получая пугающих уведомлений о «задержке».
Обычно шеринг нацелен на то, чтобы женщина делилась графиком со своим партнером. А у нас в Clatch он сработал как горизонтальная социальная сеть. Девчонки подключают друг друга, следят за самочувствием подружек
Это рождает трогательные подростковые ритуалы. Одна пользовательница на кастдеве рассказывала, как увидела уведомление, что у ее лучшей подруги начались месячные, и специально пошла в магазин, купила и принесла ей в школу шоколадку, чтобы поддержать. Блин, ну это же невероятно мило!
На глобальном уровне нас, конечно, всегда сравнивают со всемирным гигантом Flo, но я использую их имя только как понятный маркер ниши. Есть и тысяча других трекеров.
И все же ментально накладываю Clatch скорее на культовые глянцевые журналы нашего детства — вроде легендарного Cool Girl. Да, пока наше ядро — это трекер, но весь окружающий контекст, tone of voice и форматы ближе к интерактивному медиажурналу. Мы пишем про K-pop-айдолов, разбираем привычки героинь сериалов и делаем сочный креативный мерч в коллаборациях с классными художницами вроде Полины Парыгиной и Маши Сомик.
Еще делали крутейший офлайн-проект совместно с Настей Грабович и ее танцевальным проектом «Телозамес», который проповедует философию свободного интуитивного движения и глубокого контакта со своим телом. Мы организовали большой совместный танцевальный день, пригласили наших пользовательниц, и было так радостно наблюдать, как девчонки пришли вместе со своими мамами и танцевали в одном кругу. В этом году я хочу делать как можно больше таких коллабораций.
Действительно, я в Clatch — генеральный директор, а не собственник. Но давай смотреть на вещи трезво: на дворе 2026 год и классического венчурного рынка в России скорее нет. Физически привлечь серьезные инвестиции от фондов сейчас невозможно, поэтому нам очень повезло развиваться под крылом большой компании.
При этом мы очень экономно тратим. Скажу иносказательно: в нас за все время инвестировали примерно столько, сколько во Flo в раунде C, только у них сумма была в долларах, а у нас — в рублях (улыбается). В общем, небольшие деньги даже по меркам венчура для таких масштабов. Тот же Flo вышел на аналогичные показатели по аудитории году к пятому при несопоставимо больших вливаниях.
При этом уровень свободы у меня практически абсолютный: мы согласовываем только верхнеуровневые бизнес-метрики. В идеологию продукта, контент и суть фич никто не лезет.
Взять игру «Мяуструация» — наши разработчики придумали и закодили ее за пару вечеров просто потому, что загорелись идеей. В общем, Clatch получается живым именно потому, что это результат чистого, мало чем ограниченного сотворчества.
По объему аудитории мы третьи в стране. На первом месте Flo (запустился в 2012-м), на втором — древний P-Tracker (существует, кажется, с 2009 года), откуда взрослых женщин не вытащить из-за накопленной за столько лет базы данных. Но Clatch полноценно запустили только весной 2024-го, так что наше третье место — крутой результат.
План — за пять лет сместить Flo и стать номером один в России. Видя, как мы сейчас забираем себе весь демографический всплеск входящей молодой аудитории, верю, что у нас это получится
Плюс у нас внезапно обнаружился международный сегмент: больше 100 тыс. активных пользовательниц в Казахстане и около 50 тыс. в Индии, где девушки сидят в нашей англоязычной версии. Но у меня нет идеи построить во что бы то ни стало глобальный продукт — мне гораздо важнее стать номером один здесь, у себя дома.
У нас порядка 2,5 млн чистых установок и стабильно 1,3–1,5 млн ежемесячно активных пользователей. Сейчас есть временные технические сложности с App Store, как у многих российских приложений, но мы в процессе перевыпуска. А так только на Google Play у нас чистый 1 млн с лишним скачиваний.
Главная гордость — удержание и тайм-спент. Через год в приложении остается 26% пользователей — для цифрового продукта это очень высокий показатель. А среднее время внутри Clatch — 14 минут в день, это уровень медиасервисов, то есть тоже очень много. У нас люди живут, общаются и читают. Один раз контент-менеджер забыл вовремя опубликовать нашу популярную рубрику предсказаний «Звезды говорят», так мы за пару часов получили шквал панических обращений в поддержку: «А где предсказание?! Что случилось?!»
Команда сейчас крошечная — всего 16 человек. Хотя в гигантах нашей индустрии работают сотни человек. 11 из наших ребят — это разработка, а оставшиеся пять человек закрывают весь бизнес. Из-за такого компактного состава я многое делаю своими руками: пишу тексты, напрямую управляю соцсетями и креативными стратегиями, хожу на встречи с клиентами, а по выходным часто отвечаю в поддержке. Выходит, когда пользователи пишут нам в каких-то каналах коммуникации, то частенько общаются лично со мной.
И этот ручной труд я искренне обожаю. На менеджерских позициях быстро выгораешь ровно потому, что полностью теряешь осязаемый плод своего труда: ты только ходишь по совещаниям и согласовываешь документы. А здесь я руками что-то создаю и вижу мгновенный результат.
Тут у нас два направления. Первый — подписка-донат за 99 рублей в месяц. Мы принципиально оставили весь базовый, важный функционал бесплатным и не перекрываем экраны пейволами, в отличие от наших конкурентов. Посыл простой: нравится продукт — поддержи любимое приложение. Зумеры на это откликаются.
Второй и главный источник дохода — маркетинговые спецпроекты с крупными коммерческими брендами. Специфика маркетинга многих потребительских товаров в том, что им критически важно зайти в сознание девочки как можно раньше, на этапе ее взросления. У нас уже подписано несколько многолетних контрактов с большими международными брендами.
Если раскрывать финансовую динамику, коммерческую монетизацию мы запустили только в прошлом году и сразу заработали первые несколько десятков миллионов рублей. Цель на этот год — утроить доход, чтобы это были уже сотни миллионов, и выйти в операционную прибыль. Как по мне, это феноменально быстро.
Никогда в жизни не пойду на то, чтобы повесить жесткие пейволы на основной функционал или внедрить стороннюю рекламу в ответы Клаши. Общение с ИИ-подружкой — это зона абсолютного доверия
Если она в процессе разговора о том, как правильно целоваться, вдруг начнет спамить ссылками на крем от прыщей, — это мгновенно убьет душу продукта.
Задача номер один на этот год — кратно увеличить доход и зафиксировать крутой бизнес-кейс. Задача номер два — глобальное перепозиционирование. Я хочу полностью убрать слово «трекер» из названия. Мы хотим стать полноценным дневником, персональным woman copilot, соратницей. Именно соратницей — слово «ассистент» слишком сухое, а «подружка» ассоциируется с известной торговой сетью.
Что еще? В долгосроке хотим внедрить интеграцию с умными кольцами и фитнес-приложениями, запустить разделы для планирования беременности и поработать с менопаузой
Собственно, раздел «Беременность» начнем собирать уже в ближайшее время: вопреки стереотипам, зумеры начинают раньше вступать в брак и рожать.
А менопауза — это свободный и сложный рынок. Зарубежные приложения для менопаузы почти все провалились, но цифровое поколение миллениалов взрослеет, обвешивается биохакерскими гаджетами, и года через два-три мы спроектируем для них правильное решение. Опять же, если смотреть на демографическую пирамиду, то у нас женщин без менструации в ближайшие лет десять будет больше, чем с ней. Все это поможет прийти к нашей большой цели стать номером один по аудитории в России.
Также сделаем закрытое безопасное комьюнити внутри приложения — сейф-спейс для девчонок без сомнительных личностей. Это уже прямо ближайшая перспектива.
В общем, работаем на просвещение через общение, развлечение и геймификацию.
Один раз в сторе нам прилетел негативный комментарий от взрослой пользовательницы: «Вы не приложение для женского здоровья, вы приложение для женского досуга». Нам это настолько понравилось, что мы сделали эту фразу своим неофициальным слоганом и своего рода стратегией развития.
Готова ли я заниматься Clatch всю жизнь? Скорее нет, но на ближайшие годы у меня уже точно есть план работы. А моя глобальная цель как предпринимателя — достроить продукт до такого состояния, когда система сможет прекрасно масштабироваться и развиваться вообще без моего участия.
Да, вижу две огромные боли. Первая — ментальное здоровье и повальный фоновый стресс. Качественная психотерапия сегодня доступна далеко не каждому, сессии по несколько тысяч рублей в неделю для регионов — неподъемные деньги. Вот в этой зоне ментальной поддержки через доступные продуктовые решения мне было бы безумно интересно покопаться.
Вторая боль — все, что связано с питанием и восприятием своего тела. Появление препаратов GLP-1 и его аналогов навсегда перевернуло концепцию ЗОЖа, но при этом у большинства из нас в той или иной степени развито глубокое РПП. Тема веса и калорий дико невротизирована. У постсоветского человека вообще исторически сложились проблемные отношения с едой из-за послевоенных бабушек с их «Хлебушком-то помогай!». Эту глубокую поколенческую тревожность мы на автомате передаем детям, а пора бы уже перестать.
Знаешь, на меня в детстве произвела сильное впечатление культовая реклама Dove, где показали не топ-моделей, а реальных разных женщин. Часть этой философии мы раемся реализовывать в Clatch: нормализуем естественные проявления тела и учим девчонок понимать и принимать себя
Я до сих пор плотно взаимодействую со стартапами, менторю в «Сколково», так что вижу изнутри сотни проектов. Мой главный вывод: мы ментально неадекватно относимся к ошибкам. Никаких ошибок новичков не существует — есть только плата за образование. В престижном университете ты платишь деньгами, а в стартапе — своими усилиями, здоровьем и временем жизни.
Я сама годами грызла себя за то, что в юности пошла в авиационный вуз, а не во ВГИК на режиссуру, о которой мечтала. В какой-то момент мне казалось, что впустую выкинула много лет жизни. Мы же мастера виртуозно обесценивать себя.
Но когда я перешагнула рубеж 40+, пришло понимание: моя феноменальная дисциплина и структурность, на которой сейчас во многом держится Clatch, — это заслуга прошлого трудного опыта. А все свое творческое рвение и потенциал я сейчас в полной мере реализую в Clatch. Вот теперь и думаю: «Да слава богу, что я не стала кинорежиссером!»
Плюс до Clatch у меня тоже была куча неудачных попыток и много слитых впустую личных денег. Но и этот опыт позволил запустить текущий продукт совершенно иначе и показать высокую эффективность. В общем, люди, хватит гнобить себя и других.
Да, я не так давно сдала издательству свою книгу, которая должна выйти в печатном виде.
В процессе работы над ней я впервые в жизни глубоко отрефлексировала все свое прошлое и наконец-то вылечилась от этого синдрома упущенного времени и беспочвенных сожалений. Оказалось, все мои виражи были логичными и правильными. И я очень рада, что дала себе труд запечатлеть это — надеюсь, кто-то из тысяч людей, которые запутались и ищут свой путь, найдут для себя какие-то ответы и им хоть немножечко станет полегче.
