Шуховскую башню на Шаболовке — памятник конструктивизма, прорывной проект всемирно известного инженера и архитектора Владимира Шухова, первую радио- и телебашню в стране, символ Москвы и народно любимой программы «Голубой огонек» — планируют реконструировать. Де-факто — разобрать и построить пять из шести секций из новых материалов и по новым технологиям. «Таким образом, сохранность оригинальных шуховских конструкций составит от 0 до 5%, — говорит Айрат Багаутдинов, экскурсовод и создатель проекта «Глазами инженера». Это фактически лишает объект статуса исторического первоисточника и поднимает вопрос о границах допустимого вмешательства в архитектурную память Москвы.
Сейчас вокруг судьбы Шуховской башни разворачивается масштабная градозащитная и общественная кампания. Архитектурные критики, историки, реставрационные бюро и тысячи неравнодушных москвичей объединяют усилия, чтобы не допустить превращения уникального памятника в муляж: они привлекают независимых и международных экспертов, формируют петиции, организуют низовые исследовательские проекты и ведут постоянный публичный диалог с ведомствами. Борьба за сохранение оригинального металлического каркаса на Шаболовке стала для культурного сообщества принципиальным шагом — попыткой доказать, что гражданская консолидация и экспертный резонанс способны защитить подлинное наследие и переправить градостроительные решения в русло научной реставрации.
SETTERS Media прогулялся по Шаболовке в компании четырех жительниц Москвы — главного редактора журнала Seasons of Life Ольги Сергеевой, журналистки Саши Сулим, художницы и арт-директора Ushatava Насти Ливадновой и предпринимателя Саши Жарковой. Мы обсудили с ними проблему утраты городской идентичности, ценность материального подлинника и то, как архитектурный масштаб столицы помогает нащупать внутренние опоры, справиться с профессиональным давлением и сохранить право на собственную уязвимость.
«Незаменимых нет» — опасная фраза, расхожая в советской идеологии и прилипшая к нам. Кажется, что нет незаменимых людей, потом мы развиваем эту нехитрую мысль до «нет незаменимых зданий». Вот разберут Шуховскую башню, поставят новенькую, что тут такого? Но если в городе есть памятник конструктивизма, надо приложить все усилия, чтобы сохранить его историческую подлинность. Шуховская башня объединяет москвичей — это такой же городской символ, как колокольня Ивана Великого и здание Московского университета.
Не зря Шуховская башня похожа на скелет, на тело человека. Мы тоже натянуты, ногами стоим на земле, а головой тянемся к небу. Мы, с одной стороны, материальные существа, а с другой — обладаем душой. В этом наша — и моя — сила.
В Москве самое главное — это чудом уцелевшие дома. Я москвичка во втором поколении, выросла на Речном вокзале и всю жизнь там живу, а мой папа родился на Лесной улице. В последние годы жизни ему как будто было важно что-то мне дорассказать — и он как-то остановился показать мне двухэтажный домик, в котором раньше был продуктовый магазин. Это место помнит папу ребенком — как он ходил туда за хлебом и молоком. Для меня это удивительный памятник, наше семейное воспоминание.
Когда все вокруг давит на меня, я иду гулять. Есть места, мимо которых мне важно пройти, если состояние не очень.
В кораблестроении есть слово «остойчивость» — способность судна выдерживать шторм. Мне кажется, очень важно взращивать ее в себе в течение жизни. Вряд ли можно родиться остойчивым, но стать таким — можно. Времена сейчас такие — универсально сложные, располагающие к развитию стойкости.
В начале 2010-х ко мне пришла подружка-режиссер и предложила снять фильм о том, как наследие Шухова продолжает влиять на молодых архитекторов. Я знала про башню на Шаболовке и про другие его проекты, но не понимала, насколько они уникальные, а благодаря этому предложению погрузилась в тему. Не могу представить город без Шуховской башни: для меня она так же неотделима от московского архитектурного ландшафта, как Эйфелева башня и Нотр-Дам — от парижского.
Я люблю старую Москву с ее уютными двориками, в которых ощущается дух фильмов «Июльский дождь» и «Я шагаю по Москве», — мне вообще очень нравится этот период в кинематографе. Шаболовка — один из таких районов.
Я однажды услышала классную фразу: «Есть города, которым нужно соответствовать». Минск, откуда я родом, не такой, а вот Париж, где я жила с 19 до 25 лет, и Москва требуют собранности. Большой город не терпит слабости — нужно иметь приличные яйца. Но искать вдохновение тут гораздо проще: много успешных историй и людей, которые заряжают.
Мне кажется, я с рождения довольно стойкий человек, но это качество, безусловно, можно развивать. Моя внутренняя опора держится на четком понимании целей, которых я хочу достичь. Когда живешь самостоятельную жизнь и берешь за нее ответственность, стойкость автоматически крепчает. Темы, которые интересуют меня как журналистку, требуют внутренней стойкости и железных опор — без них работать в нашей профессии невозможно.
Многие думают, что я безэмоциональная, сдержанная и строгая, но это совершенно не так. Я часто человек настроения.
Моя уязвимость — в неуверенности. Очень сложно не посыпаться, когда незнакомые люди комментируют тебя и дело, которым ты живешь. Я не из тех, кто может сказать: «Ой, мне все равно, кто что думает». Поэтому выбрала такую стратегию: не читать комментарии и посты про себя. Важно иметь личный круг авторитетов и если и прислушиваться, то в первую очередь к нему. Главное — найти своих и успокоиться. Чтобы окружали приятные люди и было место, в котором тебе хорошо.
Я бы назвала Москву неким железным занавесом с давящим кружевом, вокруг которого все время приходится маневрировать. Я родилась в Ростове, в спальном районе, где очень много однотипных построек, и после переезда обратила внимание на то, как здания любят давить.
Мои внутренние опоры держатся на способности быть неудобной. Я прекрасно понимаю, что людям со мной непросто.
Мне нравится проявленная агрессия. Я ценю способность не скрывать своих демонов и быть готовой отстаивать свои теневые стороны. Мне близка прозрачность, не люблю второе дно. Примерно 99,9% моих качеств не видны зрителю — у меня развитый талант строить определенный внешний образ.
У меня ярко выраженная прямолинейность — не самое выгодное качество во времена московской обходительности. Тут есть необходимость фильтровать свои мысли и искренность — и я считаю, что это тухлый бред.
Соус — это талант быть собой. И я не верю, что его могут изменить внешние обстоятельства.
Когда я впервые попала в Москву, первым делом мечтала увидеть сталинские высотки и башни — Останкинскую и Шуховскую. Глаз и сейчас ищет эти архитектурные доминанты, они помогают сориентироваться в городе. Шуховская башня, при виде которой сразу вспоминался любимый с детства «Голубой огонек», теперь видна из окон моей квартиры. Это важная часть Шаболовского района — забавно, конечно, что раньше я не понимала, где именно он находится, а теперь тут живу.
Москва меня не поменяла — скорее помогла стать собой. Она быстрая, громкая, требовательная, со своими ценностями. Но если ты готов приложить усилия, чтобы наладить коннект с городом, то он сделает тебя лучше. Москва — эксперт по раскрытию талантов.
Мне не кажется, что люди рождаются стойкими — это навык, который можно и нужно в себе развивать, если хочется двигаться вперед, реализовывать себя, мечты и амбиции. А нам, предпринимателям, он просто необходим — иначе без шансов.
Что во мне не меняется, так это оптимизм. Иногда над этим даже смеются: мол, и в откровенно плохой ситуации Жаркова найдет какой-то повод для радости. Но я рада, что во мне это есть. Я, кстати, думаю, что оптимизм — тоже навык. Меня можно выбить из состояния равновесия, но я довольно быстро в него возвращаюсь.
Каждое утро мой мозг не хочет ничего делать, но потом я будто поднимаю вверх тумблер и такая: «Я собрана, работаем». Если надо, могу включиться в режим в любое время дня и ночи.
В выражениях «железная леди», «сильная женщина» часто чувствуется какая-то ирония, но я думаю, что в них много правды: очень много девушек берут на себя огромный объем ответственности, обладают невероятной силой и смелостью.
.webp)
.webp)