Как Максим Матвеев
переизобретает себя
Когда в начале интервью я сообщаю Максиму Матвееву, что мы не будем говорить о кино, он вздыхает с облегчением: «Слава богу» — и смеется. Хотя повод есть: на экраны только что вышел сериал «Полдень» по мотивам вселенной Стругацких и триллер о кибермстителе «Пранкер». Но говорим мы о другом — о новом амплуа актера, с недавних пор ставшего ювелирным дизайнером и предпринимателем: летом 2026 года вместе со своим PR-продюсером Ксенией Дремовой он запустил бренд «Микс». Предпринимательский старт Матвеев сравнивает с прыжком с тарзанки: страшно, увлекательно и еще раз страшно, но определенно стоит того, чтобы рискнуть.
Об идеях и смыслах бренда вы уже говорили в разных интервью. Но хочется разобраться в вашей личной мотивации. Зачем вам «Микс»?
Каждому из нас уготовано много разных сценариев развития жизни, и мы идем лишь по одному из них. Рано или поздно мысль «А что, если...» приходит каждому из нас. У меня есть мое дело, в котором я получаю и удовольствие, и реализацию — и творческую, и личностную, и финансовую. Вроде можно и не выходить из этой зоны комфорта. Но, с другой стороны, есть же мечта, есть же какая-то идея, так сказать, непривычная по роду деятельности.
И мотивацией было вот это чувство: «Если я откажусь от этой мысли, я ведь буду потом жалеть, что не попробовал». Я не думал об этом так: «А не шибануть ли мне ювелирный бренд?» Нет, не такая амбициозная отправная точка у меня была.
Мотивацией стало именно нежелание жалеть об утраченной мечте, утраченной идее, которая погасла наравне со многими другими или осталась в каком-то зачаточном виде, в виде мысли какой-то.
Вы несколько раз произнесли слово «мечта». А как она была сформулирована? «Я хочу создать некие артефакты...» или как?
Нет, сейчас объясню. Моя мечта все равно так или иначе коррелирует с моим основным видом деятельности. Я считаю, что человек, который занимается творческой профессией, все равно должен четко понимать, зачем он это делает. Актерская профессия, на мой взгляд, нацелена — возможно, я сейчас скажу какие-то громкие или пафосные слова, но тем не менее — на то, чтобы сближать людей, мирить их с собой, показывать эту жизнь в каком-то новом ключе, подчас неудобном, разнообразить миропонимание людей.
Эта же мысль заложена и в бренд «Микс». Мне захотелось поделиться теплотой, которая напомнит, что жизнь — это самое драгоценное, что вообще есть у всех нас. Это ощущение лично мне дает... не скажу уверенность, но какое-то спокойствие и умиротворение. Знаете, сейчас времена такие, когда нам всем нужно ощущать немножечко... что мы не зря родились, что ли, понимаете?
Эти «времена» тоже послужили своего рода фактором, чтобы шагнуть в идею без оглядки. Без страха, без боязни.
Украшения для меня не просто обертка, которую я надеваю на себя, чтобы, так скажем, «блестяще» выглядеть. Для меня это часть самовыражения, поэтому украшения не могут быть «пустыми»: здесь блестит, там блестит и весь я такой блестящий. В этом должен быть какой-то теплый, греющий меня смысл. И бренд родился из совпадения всех этих факторов: потребности поделиться ощущением тепла, моей симпатии к такому способу самовыражения, из текущего времени.
Вы сейчас много говорили про эмоциональную сторону. А что-то рациональное в запуске было? Например, прагматичное желание выйти за рамки профессии актера.
Мне кажется, в этом решении нет рационального, потому что в рацио есть какой-то умысел, скажем так. Желание выйти за границы профессии, безусловно, было, но оно больше построено на ощущении прыжка с тарзанки. А прыжок с тарзанки, на мой взгляд, не может быть рациональным. (Смеется.) Рациональный человек никогда этого не сделает. Поймать эту, знаете, фазу свободного полета, ощутить себя в этот момент кем-то или чем-то... вот эта потребность была. Весь процесс — от первых эскизов до запуска бренда и первой презентации — внутренне я сравниваю с прыжком. Кажется, что я на ноги встал только недавно, когда приземлился и понял, что под ногами есть почва. До этого был просто абсолютный такой полет, который непонятно что принесет.
Так что желание выйти за рамки было, но я все еще занимаюсь творчеством, просто в другом ключе. И для меня это своего рода терапия. Если в кино и театре это выход из зоны комфорта, то здесь это терапия другого рода — это возврат к внутреннему себе, ребенку, который любил играть сам с собой, сидел, рисовал, создавал свои миры и кайфовал от этого.
В кино вы известный перфекционист, широко известно, что вы дотошно готовитесь к ролям. Каково было оказаться в роли новичка? Что вы про себя узнали? Может быть, какая-то грань открылась, которую вы раньше не замечали? Жилка предпринимательская, например?
(Смеются.) Ну, честно говоря, несмотря на мою профессию, которая создает ощущение экстраверта, легко общающегося с людьми, это не так. Не все актеры экстраверты, и я абсолютный социализированный интроверт, которому периодически нужно восполнять энергию и ограничивать контакты с людьми. Это нормально — такое свойство личности. И для меня, пожалуй, большим выходом из зоны комфорта было именно начать наращивать контакты с людьми и находить с ними общий язык.
Когда я могу себя настроить, все получается легко. И первые месяцы, помимо творческой части, были посвящены именно наращиванию контактов с производствами, с которыми мы бы хотели запустить первую коллекцию. Все эти экспедиции на производства — это не заседание Союза театральных деятелей и даже не киношная экспедиция, а такие полупромышленные, полутворческие мероприятия. И вот ты ходишь, начинаешь рассказывать, показывать, делиться своими задумками. Тебе отвечают: «Ой, это любопытно. Ой, такого еще не делали, давайте попробуем». И ты понимаешь, что, в принципе, когда ты открыт, то и люди, и вся окружающая действительность тоже начинают открываться. В какой-то момент стало легко, вокруг бренда появились люди, которые в это верят, а потом появились бесконечные рабочие чаты, в которых постоянно кипит работа.
А насколько вы включены в процессы?
Ну, знаете, я все равно человек с двумя театральными образованиями. Да, у меня неплохо с техническим мышлением, и я могу разговаривать с технологами-ювелирами на одном языке. Но мне сложновато с финансовыми и законодательными вопросами. Конечно, я стараюсь вникать и разбираться во всех процессах, потому что я понимаю: команде нужно видеть мое включение, а не так, что прислал десять эскизов — и на этом все.
У вас большая команда?
Над брендом сейчас работают больше десяти человек. Кто-то в процессы включен постоянно, как, например, наш операционный менеджер, 3D-визуализатор, команды пиара и SMM, а кто-то включается во время принятия стратегических решений: финансовый аналитик, маркетолог.
Вы назвали себя социализированным интровертом. При этом важная часть любого начинания — необходимость постоянно быть на виду, раздавать бесконечные интервью, делать презентации, создавать инфоповоды. И если в кинопроцессе актер — это лишь участник большой промокампании, то здесь вы выступаете в роли человека-оркестра. В общем, очень много всего нужно тянуть за собой. Насколько вас это утомляет?
Я научился находить ресурс в этом процессе, но в другой его части.
Приведу пример из актерской практики. В процессе проработки персонажа ты начинаешь разбираться в причинах его поступков. Герой начинает обрастать привычками, характером и так далее. До определенного возраста, когда я был еще молодой и незрелый, я жаждал реализоваться в профессии. И я думал: «Ну вот же, я разобрал сцену, я нашел действия персонажа. Он должен именно таким образом существовать». И когда что-то происходило вразрез с моими представлениями — партнер имел другое мнение, режиссер видел по-другому, — все начинало рушиться. А жизнь... Жизнь очень многообразна. И в тот момент, когда я позволил себе расслабиться и воспринять другое видение, вдруг стали происходить какие-то такие удивительные инсайты, сцены начали рождаться совершенно другим, незнакомым для меня, непрогнозируемым образом, гораздо глубже, чем я себе представлял, гораздо интереснее. И в этом есть настоящее творчество, когда ты вместе с партнером и зрителем находишься здесь и сейчас, не прогнозируя каждый свой шаг.
Абсолютно то же самое касается бренда. В команде «Микса» я нахожусь в состоянии наблюдателя. Я даже не как школьник себя ощущаю — у школьника много обязанностей, — а как человек учащийся. И это дает мне невероятный ресурс для вдохновения, потому что я стараюсь ничего не ждать. Ничего не ожидать, потому что все ожидания будут завышены. Мне кажется, что в этом и есть то удовольствие, то творчество, на котором все и должно держаться. Мне хочется наш «Микс» продержать именно в зоне удовольствия как можно дольше.
Но в то же время бизнес — все равно обязательства со временем. Разрастется команда, увеличится количество позиций, все обрастет процессами, и «Микс» станет ежедневной задачей в календаре.
Я думаю, что так или иначе мы к этому придем. Даже более того, я надеюсь, что мы к этому придем. Но пока обязательства не перевешивают удовольствие. Я не буду придумывать изделия, которые мне самому не нравятся, лишь бы заполнить продуктовую матрицу. Смыслы, заложенные в них, никуда не денутся.
Правильно я понимаю, что вы исключительно на личных инвестициях строите бренд?
Да-да.
Ну в 2026 году это очень смело.
С одной стороны, я это понимаю, а с другой стороны, гоню от себя эту мысль, потому что у этих двух слов, «очень смело», есть обратная сторона — очень страшно. Вот я не хочу попадать под ощущение «очень страшно», потому что страх ставит очень жесткие рамки в голове. Один из стоп-факторов, который сидел у меня в голове, звучал так: «Только не сейчас». Понимаете, да? И вокруг полный треш, и кризис, и деньги... Но такой аргумент всегда будет. Какие бы времена ни были. Все, что вокруг происходит, — это условности и условия. Нужно научиться с ними взаимодействовать, научиться с ними жить, но это не повод ставить крест на том, что хочется реализовать.
Кажется, вокруг вас много условностей и вы их сейчас в большом количестве преодолеваете. Условность конъюнктурная, условность гендерная, условность профессиональная: в нашем шоу-бизнесе не так распространены случаи, когда актер запускает ювелирный бренд. Пришлось ли вам преодолевать скепсис от коллег по цеху?
Нет. Ну во-первых, я никому не говорил до тех пор, пока не стал рассылать приглашения на презентацию. Расскажу историю.
Работа над первой коллекцией застала меня на съемках четвертого сезона «Триггера», где режиссером выступила Даша Мороз, горячо мной любимый друг и партнер, высочайший профессионал и человек с очень хорошим вкусом. Это видно даже по тому, как она одевается. Знаете, когда человек надевает мешок на себя, а ты думаешь: «Блин, как стильно». Вот у нее есть эта способность. Плюс, конечно, она любит украшения — мы с ней обменивались разными ссылками еще задолго до запуска «Микса». И вот бренд у меня уже в реализации, и мы с Дашей сидим, обсуждаем сцену. И она такая: «Ну что-то устала. Так хочется, знаешь, уехать куда-нибудь за город и украшения рисовать». Я еле удержал себя, чтобы не сказать, что у меня уже все на мази. Сижу и думаю про себя: «Молчи, просто молчи сейчас. Когда будет реализовано, тогда и покажешь». Она потом пришла на презентацию и говорит: «Да что же ты, зараза, не сказал!» Я позвал много своих коллег на презентацию — кто смог, тот пришел. Наоборот, всем любопытно. Никакого скепсиса, только интерес и любопытство.
Возвращаясь все-таки к первой коллекции, такой у меня вопрос, простой и понятный: почему славянская мифология?
Все началось с размышлений о происходящем вокруг нас. Я думал об этом в контексте преемственности: у всех нас есть предки, которые переживали разные времена, и они как-то научились себя сохранять в этом потоке. И я начал копать в символику именно с этой точки зрения. Все эти символы по-прежнему с нами, их не съела эволюция, они культурно не угасли. Часть общества периодически к ним обращается, эти символы можно найти в обычной жизни, мы с ними сталкиваемся постоянно. Они касаются очень простых вещей, которые меня, как человека мира, как человека, пытающегося вместить в себя все его разнообразие, очень вдохновляют.
Например, древо жизни вообще универсальный символ целостности, который есть во всех народностях мира. «Леля» отражает молодую жизнь, весну и пробуждение: наши предки верили, что этот знак помогает в периоды обновлений. В «Алатырь» заложена идея опоры, с которой начинается движение. В некоторых изделиях появляется геометрическая фигура ромба — это вообще один из древнейших сакральных символов человечества.
Какие-то образы я взял из своего детства, например фиалки — в моем родном городе Светлом в советское время их часто сажали на клумбах. Оказалось, что это символ скромного творчества, не зацикленного на амбициях и конкуренции, а творчества ради творчества. А еще оказалось, что это любимые цветы Набокова, Салтыкова-Щедрина и Шекспира — все это я узнал уже в процессе погружения и изучения.
Кстати, перед запуском первой коллекции мы делали исследование, и многие клиенты сказали, что они хотели бы иметь возможность спрятать символику — что это их маленький тайничок и оберег, которые не хочется постоянно носить на виду. Так появились кольца-перевертыши, на оборотной стороне которых есть своя символика: например, у кольца «Лада» это береза, потому что в мифологии это любимое дерево богини.
У вас есть изделие, которое называется «Чур». В славянской мифологии это дух-хранитель, который защищает, оберегает границы. Как вы считаете, от чего сейчас нам нужно защищаться? Такой вот философский вопрос.
Я думаю, что нам — не в общей массе, а с точки зрения индивидуума — нужно защищать свои границы. Я убежден, что глобально мы все равно движемся в сторону... объединения какого-то, что ли. Да, медленно, может быть, не так плавно и безобидно, как хотелось бы, но тем не менее. Мы все равно люди, жители одной планеты, которые должны изыскивать возможность диалога и консолидации.
А вот отстаивание личных границ — в ментальном и моральном смысле — необходимо. Необходимо учиться делать самостоятельные выводы, учиться не впускать в свое пространство чужие, манипулятивные идеи. В это новое время человеку нужно чувствовать свои границы и уважать чужие. Нужно быть внимательными друг к другу, потому что именно невнимательность и необязательность рождают монстров.
Что касается границ географических... Человек — существо прагматичное. Рано или поздно мы придем к тому, что гораздо продуктивнее находить общий язык и решения, которые способствуют конструктивному диалогу, а не разобщению.
Я посмотрела документальный фильм ваш про бренд, и меня зацепила цитата. Я бы хотела, чтобы вы немножко расшифровали. Вы сказали, что нужно не врать своим мечтам — что вы имеете в виду?
Не придумывать оправдания для того, чтобы не давать этим мечтам возможность прожить свою жизнь, потому что я уверен, что наши мечты живут по своим законам. Если переставать бояться и открывать им двери, они начнут двигаться в сторону воплощения. Главное — не мешать им реализовываться, потому что в наших головах слишком много стоп-факторов.
Я сейчас приведу очень дурацкий пример. В одной из давних заграничных поездок в отеле, в котором я остановился, постояльцам предлагали самокаты в аренду. Я подумал: «Блин, какая хорошая идея! В России тоже нужно сделать, в туристическом Петербурге окупится сразу же». Подумал, забыл и забил. И мог бы и сделать. И ровно так многие идеи либо умирают в зачатке, либо их реализует кто-то другой.
А как быть тем, кто не нашел мечту и немножко потерялся? Есть у вас советы для них?
Тут такой немножечко эзотерический совет: надо научиться слушать себя. Процитирую фильм «Бриллиантовая рука»: «Каждый человек способен на многое. Но, к сожалению, не каждый знает, на что он способен». Это действительно так. Мы приходим в этот мир не с какой-то одной задачей и не с одним направлением деятельности. Это мир загоняет нас в рамки, потому что так вроде бы проще существовать.
Мне в этом смысле помогает медитация — она снимает маски, которые ты так или иначе надеваешь в разных ролях. И ты остаешься наедине с внутренним собой. И здесь важно слушать, что этот человек внутри скажет. Помогает записывать эти мысли в блокнот. Пускай это будет дурость, пускай ты потом посмотришь на это и посмеешься. Но это очень большой и хороший стимул для того, чтобы эта мысль двигалась в сторону реализации.
Помимо того чтобы слушать себя, процесс познания включает задавание вопросов самому себе. Вы в одном из недавних интервью сказали, что «стать получше и поидеальнее невозможно без неудобных вопросов». Когда вы в последний раз устраивали такой внутренний диалог и о чем он был?
О чем он был, я, наверное, не скажу — это уже такой интимный момент. Но это было где-то месяц назад. Бывают такие этапы в жизни, когда накапливается определенное количество внутренних нерешенных неудобств, знаете, да? В таком случае я беру сессии у психолога. Я стараюсь проводить внутреннюю гигиену и не попадать в состояние, когда возникает желание чуть убегать от неудобного себя.
Ну слушайте, жизнь одна. Ну окей, ну задам я себе неудобный вопрос. Что я, сгорю на месте, что ли? Ну, будет неудобно. Но это нормально, вообще-то. Жизнь, в принципе, регулярно вытаскивает нас из зоны комфорта.