О климатфляции:
как мир теплеет,
а мы беднеем
В мае 2024 года директор Tasty Coffee Михаил Шаров рассказал, что за последние полтора года цены на робусту выросли почти вдвое, главным образом из-за засухи во Вьетнаме. В том же году председатель итальянской компании Illycaffè Андреа Илли назвал ценообразование на кофейном рынке «зависимым от климата». На сегодняшний день эта зависимость, вероятно, стала еще нагляднее: в 2026-м котировки то росли на фоне опасений засухи, то снижались после дождей в Бразилии.
Кофе лишь один из относительно безобидных примеров того, как погодные аномалии, уже ставшие привычной частью новостной повестки, отражаются на стоимости жизни. Граница между глобальными климатическими процессами и повседневностью становится все более зыбкой, а последствия засух и наводнений в одних странах сказываются на расходах жителей других.
Что происходит с нашей планетой и насколько эти изменения делают нас беднее?
В мае 2024 года директор Tasty Coffee Михаил Шаров рассказал, что за последние полтора года цены на робусту выросли почти вдвое, главным образом из-за засухи во Вьетнаме. В том же году председатель итальянской компании Illycaffè Андреа Илли назвал ценообразование на кофейном рынке «зависимым от климата». На сегодняшний день эта зависимость, вероятно, стала еще нагляднее: в 2026-м котировки то росли на фоне опасений засухи, то снижались после дождей в Бразилии.
Кофе лишь один из относительно безобидных примеров того, как погодные аномалии, уже ставшие привычной частью новостной повестки, отражаются на стоимости жизни. Граница между глобальными климатическими процессами и повседневностью становится все более зыбкой, а последствия засух и наводнений в одних странах сказываются на расходах жителей других.
Что происходит с нашей планетой и насколько эти изменения делают нас беднее?
Мир на пороге допустимого
В конце 2018 года Межправительственная группа экспертов по изменению климата (МГЭИК) представила специальный доклад о последствиях глобального потепления на 1,5 °C относительно доиндустриального уровня. Главное послание сформулировала The Guardian: «У нас осталось 12 лет, чтобы предотвратить климатическую катастрофу».
Тогда исследователи выяснили, что даже полутораградусная прибавка к средней температуре планеты несет серьезные риски. Например, Северный Ледовитый океан примерно раз в столетие будет оставаться практически безо льда, а многие изученные виды насекомых, растений и позвоночных животных потеряют свой привычный ареал обитания.
При потеплении на 2 °C последствия для экосистем и человечества будут значительно тяжелее. Лето безо льда в морях Арктики станет регулярным событием — как минимум раз в десятилетие. Каждый пятый изученный вид насекомых, каждый шестой вид растений и каждый 12-й вид позвоночных лишатся больше половины территории обитания — их мир буквально сожмется наполовину. Тяжесть смертельно опасных волн жары к 2050 году испытают на себе 350 млн человек.
Все это куда ближе, чем кажется.
Изменение климата уже сказалось на существовании видов животных. Так, в 2019 году в Австралии официально признали вымершей рифовую мозаичнохвостую крысу — небольшого грызуна, обитавшего на единственном островке в Торресовом проливе. Повышение уровня моря и участившиеся затопления уничтожили растительность, от которой зависело животное. Этот случай считается одним из первых задокументированных примеров вымирания млекопитающего вследствие антропогенного изменения климата.
Итак, с 2018 года ограничение потепления полутора градусами стало одной из важнейших климатических целей. И все же как минимум временное превышение этого порога в ближайшие годы выглядит практически неизбежным.
Скорее всего, к концу нашего века потепление будет на уровне 2,6–3 °C относительно доиндустриального (то есть плюс 1,1–1,5 °C к тому, что есть сейчас). Дальше возможна некоторая стабилизация потепления на новом уровне.
Слова эксперта подтверждают данные сентябрьского доклада ООН по окружающей среде (ЮНЕП). Его авторы предполагают, что установленная ранее граница (те самые +1,5 °C относительно доиндустриального уровня) будет пройдена уже в ближайшие несколько лет. Даже в самом оптимистичном из рассмотренных вариантов потепление достигнет 1,8 °C, прежде чем температура начнет (может быть!) снижаться.
Докладчики уверены: превышение отметки в 1,5 °C не повод сдаваться. Теперь цель ученых — преодолеть пик и постепенно снижать температуру планеты. Для этого важно сократить выбросы парниковых газов, ускорить отказ от ископаемого топлива в пользу возобновляемых источников энергии и развивать технологии удаления углекислого газа из атмосферы.
Пока все идет к тому, что потепление не останавливается, антропогенные эмиссии парниковых газов в целом растут год от года. Конечно, есть обязательства стран по достижению углеродной нейтральности (у кого-то — к 2050 году, у кого-то — к 2060-му или 2070-му), но не факт, что все эти планы не будут сдвинуты «вправо».
Но даже при идеальном сценарии и массовом сокращении выбросов температура не снизится мгновенно.
Согласно данным спутниковых наблюдений NASA и исследованиям NOAA (Национальное управление океанических и атмосферных исследований США), с 2005 по 2019 год энергетический дисбаланс Земли увеличился более чем вдвое. Наша планета удерживает все больше энергии, которая ранее излучалась в космос, это приводит к росту температур, и это по инерции может затянуться на века.
На глобальное фоновое потепление накладываются естественные краткосрочные колебания климата. Они не вызваны деятельностью человека, но в теплеющем мире их последствия могут ощущаться сильнее. Главное из них — Эль-Ниньо.
Это периодическое потепление поверхностных вод в центральной и восточной частях экваториального Тихого океана, которое меняет распределение температуры и осадков по всему миру. Эль-Ниньо, начавшееся этим летом, может стать одним из сильнейших за всю историю наблюдений. По прогнозу Всемирной метеорологической организации, с ноября 2026 года по январь 2027-го температура поверхности воды в этой части океана превысит норму на 3,8 °C.
А значит — больше проливных дождей и наводнений в Восточной Африке, засух в Южной Африке, а также жары, нехватки воды и природных пожаров в Юго-Восточной Азии.
Граница между природой и экономикой
Экстремальная жара, продолжительные ливни, заморозки и недостаток осадков могут нарушить работу целых производственных цепочек. Например, если из-за засухи сокращается урожай зерновых, это отражается на цене кормов для скота, а впоследствии — мяса и молочных продуктов.
Связи становятся все сложнее, все менее очевидными. После канадской засухи 2021 года с полок французских магазинов стала исчезать* горчица, а все потому, что французские производители получали из Канады около 80% необходимых им семян коричневой горчицы. В 2011 году наводнение в Таиланде затопило заводы по производству жестких дисков и комплектующих. Перебои на другом конце света обернулись глобальным дефицитом: средняя цена жесткого диска за квартал выросла на 28%.
* DW признана нежелательной организацией и иноагентом в РФ
При этом важно различать отдельные погодные аномалии и долгосрочное изменение климата. Не каждую засуху или волну жары можно напрямую объяснить глобальным потеплением. Однако изменение климата влияет на вероятность и интенсивность многих экстремальных явлений, а значит, увеличивает связанные с ними экономические риски. Так, последствия того же Эль-Ниньо уже ощущаются и в мировой экономике. В октябре 2026 года мировой индекс цен на сахар вырос на 6,6%, а на рис — на 1,6%, в чем заслуга и этого явления.
Погодные аномалии способны увеличивать расходы производителей даже тогда, когда сам урожай удается сохранить, — из-за сбоев логистики, оборудования и в целом растущего напряжения.
Вот лишь несколько примеров.
Если наводнения повреждают дороги, мосты и железнодорожные пути — случаются перебои в поставках сырья и готовой продукции, падает качество жизни в целом
По данным Всемирного банка, именно дороги могут решить многие социальные проблемы в Африке, но даже современное дорожное полотно страдает при повышении температур.
Уровень воды в реках снижается, возможности судоходства сужаются — это вынуждает перевозчиков искать более дорогие маршруты
Так, в 2022 году жара и низкий уровень воды ограничили загрузку судов по Рейну. Средние тарифы на грузоперевозки в регионе тогда выросли на 42,5% относительно 2021 года.
Стихийные бедствия наращивают стоимость покрытия рисков со стороны страховых компаний
Перестраховочная компания Swiss Re сообщает, что на фоне роста катастрофических убытков вся индустрия пересматривает оценки рисков, тарифы и условия покрытия.
Знакомьтесь, климатфляция
Рост цен, связанный с физическими последствиями изменения климата, уже получил название: климатическая инфляция, она же climateflation. В 2022 году этот термин использовала член исполнительного совета Европейского центрального банка (ЕЦБ) Изабель Шнабель, объясняя, как засухи и другие погодные катаклизмы разгоняют цены. К самому слову многим еще придется привыкнуть, к его проявлениям в чеках за покупки, увы, уже пришлось.
Изабель тогда предложила различать три источника инфляционного давления:
Climateflation
Рост цен из-за физических последствий изменения климата (жары, засух, наводнений и других погодных катаклизмов).
Fossilflation
Рост цен из-за зависимости экономики от ископаемого топлива и колебаний цен на нефть, газ и уголь.
Greenflation
Рост цен из-за издержек перехода к низкоуглеродной экономике, например, из-за подорожания металлов и других материалов, нужных для зеленых технологий.
Впрочем, насколько сильно потепление и экстремальные погодные явления меняют инфляцию в конкретных цифрах, еще предстоит выяснить. А еще — как долго сохраняется этот эффект и как его учитывать в денежно-кредитной политике. Ведь далеко не каждое повышение цен, даже если оно происходит на фоне погодных аномалий, можно объяснить изменением климата.
И поэтому вот один из главных вопросов: как отделить влияние климата от множества других факторов, определяющих стоимость товаров, — энергетических кризисов, валютных колебаний, торговых ограничений и изменений спроса?
Для этого экономисты сопоставляют многолетние данные о погоде и динамике цен, пытаясь определить, какая часть подорожания связана именно с температурными аномалиями. Например, по расчетам Европейского центрального банка, экстремальная жара летом 2025 года могла дополнительно повысить цены на необработанные продукты питания в еврозоне на 0,4–0,7 процентного пункта за последующие 12 месяцев.
В будущем эта «надбавка за жару» рискует стать куда заметнее.
Согласно исследованию, на которое ссылается ЕЦБ, в климатических условиях 2060-х годов на каждые €100 первоначальной стоимости продуктовой корзины наложится около €1,80 — в довесок к изменению цен по другим причинам. На семейном бюджете это скажется так: если на продукты уходит €500 в месяц, дополнительное подорожание на 1,8% увеличит расходы на тот же набор еды примерно на €9 в месяц.
Несколько дополнительных евро в месяц когда-то там, через долгие десятилетия, могут показаться мелочью. Но это доплата не за более качественные продукты или полную тележку, а за ту же корзину. И всего лишь один компонент перемен — влияние летней жары на продовольственные цены.
То есть это только одна из статей расходов, на которых сказывается изменение климата. В 2026 году американские экономисты подсчитали, что последствия глобального потепления уже обходятся среднему домохозяйству США в $400–900 ежегодно. В эту сумму входят дополнительные расходы на электроэнергию, страхование жилья, ликвидацию последствий стихийных бедствий и денежная оценка ущерба здоровью.
Платим, даже если цены падают
Изменение климата необязательно приводит к росту цен. В том же докладе ЕЦБ отмечает, что более теплые зимы и весны могут, напротив, сдерживать энергетическую инфляцию. Причина проста: чем теплее на улице, тем меньше энергии требуется для отопления. Но, по мнению ученых, эта небольшая экономия не дает особенных бонусов, как минимум для России.
Во-первых, сама наша система не позволяет экономить. Она выстроена вокруг закупок газа или угля и налажена так, что переделать ее почти невозможно. То есть отопительный сезон все равно начнется и закончится в определенные даты, даже если уже стало тепло. Вы, наверное, тоже замечали: на улице жара, а батареи горячие. Или, наоборот, холодно, а отопление еще не включили.
Во-вторых, много электричества уходит на охлаждение. Сегодня проблема кондиционирования становится все более серьезной, потому что летом становится жарче.
Словам эксперта вторит статистика: с 2015 года мировое потребление электроэнергии для охлаждения помещений выросло на 50%. К 2026 году оно достигло примерно 2900 ТВт·ч — это больше, чем за год расходует весь Евросоюз, и почти десятая часть всего электричества на планете, вырабатываемого за год. Разумеется, этот бум связан не только с тепловыми волнами, но и с тем, что кондиционеры стали доступнее, а в домах и квартирах их стало больше. Однако рост температуры в мире точно усложнит ситуацию.
Георгий Сафонов напоминает и о других экономических потерях, связанных с изменением климата, — о гибели частных хозяйств, дополнительных расходах на здравоохранение, об увеличении сезона лесных пожаров и о распространении инфекций. Так, изменение климата способствует расширению ареалов некоторых видов клещей и комаров — переносчиков опасных инфекций, а таяние многолетней мерзлоты — это риск обнажения старых скотомогильников, где могут сохраняться споры сибирской язвы.
Все это создает нагрузку на экономику, которая далеко не всегда прямолинейно отражается в показателях инфляции.
.webp)
Кто заплатит первым?
Последствия глобального потепления распределяются неравномерно. Особенно уязвимы страны Глобального Юга, многие из которых внесли совсем небольшой вклад в изменение климата, но уже сталкиваются с тяжелыми результатами.
В странах Африки к югу от Сахары повышение температуры и изменение режима осадков угрожают урожаям и, как следствие, продовольственной безопасности. При этом сельское хозяйство остается важнейшим источником дохода для миллионов людей, а возможности приспособиться к новым условиям ограниченны.
Тихоокеанское государство в Полинезии Тувалу, экваториальное государство в центральной части Тихого океана Кирибати и хорошо известные всем Мальдивы уже сейчас страдают от повышения уровня Мирового океана. И речь идет не только о возможном затоплении отдельных островов: соленая вода проникает в пресные источники, разрушается прибрежная инфраструктура, а осолонение почвы постепенно делает некоторые территории непригодными для жизни.
Бангладеш, помимо того же засоления почв, сталкивается с наводнениями и тропическими циклонами — все это угрожает сельскому хозяйству и вынуждает людей покидать дома. По оценке Всемирного банка, к 2050 году при неблагоприятном сценарии климатические изменения могут привести к переселению внутри страны 13,3 млн человек.
Людей, вынужденных переезжать из-за изменений погоды, называют климатическими беженцами. Само понятие распространилось еще в 1980-х годах, с появлением когорты «экологических мигрантов» — тех, кто пострадал от любых проблем с окружающей средой, будь то авария на АЭС или отравление земли промышленными отходами.
Масштаб проблемы уже огромен: по сведениям Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, за последнее десятилетие стихийные бедствия, связанные с погодными явлениями, вызвали около 250 млн случаев вынужденного переселения людей — это примерно 70 тыс. перемещений ежедневно. Правда, речь не об отдельных людях: один и тот же человек мог быть вынужден переезжать несколько раз.
По прогнозу Всемирного банка, к 2050 году число внутренних климатических мигрантов в шести исследованных регионах мира может достичь 216 млн.
Удивительно, но понятия «климатические беженцы» до сих пор не существует в международном праве, что значительно усложняет положение людей, покинувших свои дома из-за агрессивного климата.
Хочется спросить: а кто главный вредитель?
На Китай, по оценке Global Carbon Budget, в 2024 году приходилось около 32% мировых выбросов CO₂ от ископаемого топлива и промышленности. Это почти каждая третья тонна.
Если же считать весь накопленный след с начала индустриализации, картина меняется. За 1850–2023 годы США выбросили около 532 млрд тонн CO₂, Китай — 312 млрд, а нынешние 27 стран Евросоюза — 303 млрд. Этот расчет учитывает не только ископаемое топливо и промышленность, но и изменения землепользования, включая вырубку лесов.
Иными словами, Китай лидирует по текущим выбросам, а США — по историческим.
При этом в 2024 году на Китай пришлось почти две трети всех новых мощностей возобновляемых источников в мире, а США установили рекорд по вводу солнечных электростанций — почти 50 ГВт за год. В общем, цифры выбросов не дают ответа на вопрос, кто и сколько должен платить. А еще, допустим, россиянин покупает батарею, произведенную в Китае. Выбросы от ее изготовления записывают Китаю — туда, где работал завод, а не туда, где воспользовались готовым товаром.
Сделать учет прозрачнее страны договорились в Парижском соглашении, принятом 12 декабря 2015 года. Первые отчеты по новой системе требовалось представить к концу 2024 года, следующие — каждые два года. Но даже с этим возникли сложности: к установленному сроку доклады сделали лишь 88 сторон соглашения. К концу августа 2026 года число выросло до 137 — часть отчетов пришлось ждать больше полутора лет, некоторые не отчитались до сих пор.
Победителей не будет
Было бы ошибкой считать, что глобальное потепление разделит мир на проигравших и победителей. Северные государства действительно могут получить хотя бы временные преимущества, но эти бонусы не гарантируют общего экономического выигрыша.
Некоторые страны, среди них Словения, Эстония, Беларусь и Россия, рассматривают глобальное потепление как благоприятный фактор для сельского хозяйства. Действительно, повышение температуры и увеличение продолжительности вегетационного периода могут временно способствовать росту урожайности.
Однако климатические и аграрные модели показывают, что этот положительный эффект не будет долгосрочным. Через 10–15 лет ситуация может измениться, а сельское хозяйство окажется не готово к новым условиям.
Эксперт приводит в пример традиционные зерноводческие регионы России — Ростовскую область и Краснодарский край, где выращивание пшеницы и других зерновых культур вскоре может стать рискованным предприятием из-за частых засух и возможной деградации почвы. Чтобы сохранить производство, придется перейти на другие культуры или внедрить новые сельскохозяйственные практики, в частности системы орошения. Но это потребует больших затрат.
Климатообусловленная урожайность в России росла с 1990 года. Это действительно был положительный фактор. Потом начались проблемы. В 2010 году треть урожая зерновых пропала из-за плохих погодных условий. И дальше мы наблюдаем качели: то хороший сезон, то плохой сезон. Ситуация разбалансировалась.
Нельзя рассчитывать и на то, что сельское хозяйство удастся просто перенести севернее, вслед за изменением климата. В новых регионах пока нет необходимой инфраструктуры, достаточного количества специалистов и опыта выращивания в крупных масштабах.
Помимо сельского хозяйства, под угрозой окажутся и другие отрасли — например, те, что связаны с Арктикой. Согласно исследованиям, приведенным в шестом оценочном докладе МГЭИК, при неблагоприятном развитии событий к 2050 году под угрозой могут оказаться 69% основных объектов арктической инфраструктуры. А это более 1,2 тыс. населенных пунктов, 280 км железной дороги Обская — Бованенково, платформы, вышки и прочие сооружения в месторождениях нефти и газа. Для России потенциальные расходы на адаптацию к новым условиям в этом регионе могут составить $84,4 млрд.
Засуха бьет не только по полям, но и по розеткам: когда реки мелеют, гидроэлектростанции вырабатывают меньше энергии. Подобное уже происходило в России: в 2008 году из-за маловодья Енисея Красноярская ГЭС сократила выработку электроэнергии — и то, что не дала река, пришлось добирать углем: за восемь месяцев 2008 года ТЭС Енисейской ТГК выработали на 35% больше электроэнергии, чем годом ранее, и сожгли лишние 1,6 млн тонн угля.
Еще пример — алюминий. Его выплавка требует огромного количества электричества, и в Сибири его дают в основном ГЭС. В утвержденном в 2024 году ГОСТе об адаптации алюминиевой промышленности к изменению климата прямо сказано: засухи могут снижать выработку гидростанций, а длительные перебои с электричеством и вовсе повреждать оборудование заводов.
Государственные границы не защищают от экономических последствий изменения климата. Даже страны, которым удастся относительно успешно приспособиться к потеплению, останутся зависимыми от ситуации в других регионах. Засуха в одной части света может вызвать рост цен на продовольствие в другой, а наводнение — нарушить поставки товаров на противоположный конец планеты. В глобальной экономике последствия климатических катастроф редко остаются там, где они произошли.
Назад в будущее: адаптироваться или понижать температуру?
Итак, изменение климата уже обходится человечеству недешево. Но что выгоднее: потратить деньги на приспособление к новым условиям или попытаться остановить потепление?
На первый взгляд, адаптация выглядит более реалистичным решением.
Вместо того чтобы бороться со столь сложными процессами, можно строить защитные сооружения, менять инфраструктуру и сельскохозяйственные практики, совершенствовать системы предупреждения о стихийных бедствиях. Так, в Испании после трагического наводнения в районе Валенсии осенью 2024 года стали активнее использовать систему экстренных оповещений с помощью телефонов: даже при малейшей угрозе сильных штормов и наводнений улицы теперь наполняются пронзительным писком тысяч смартфонов, чтобы люди точно не пропустили инструкции.
Такие вложения действительно окупаются. По оценке Глобальной комиссии по адаптации, инвестиции в размере $1,8 трлн в пять направлений климатической адаптации в 2020–2030 годах могли бы принести $7,1 трлн чистой экономической выгоды. В зависимости от конкретной меры экономический эффект может превышать затраты в два — десять раз.
Однако приспособление к меняющемуся климату — дорогое удовольствие. Согласно прошлогоднему докладу Программы ООН по окружающей среде, к 2035 году развивающимся странам потребуется от $310 млрд до $365 млрд ежегодно только на адаптацию. Между тем в 2023 году международное государственное финансирование этих целей составляло всего $26 млрд.
Есть и другая проблема: приспособиться можно далеко не ко всему. Дамбы способны защитить конкретные прибрежные города от наводнений, но не остановят повышение уровня Мирового океана. Новые сорта сельскохозяйственных культур могут лучше переносить жару, но не решат проблему бесконечного сокращения запасов пресной воды. Межправительственная группа экспертов по изменению климата предупреждает, что с дальнейшим потеплением эффективность многих адаптационных мер будет снижаться, а некоторые экосистемы и территории достигнут пределов, за которыми приспособление станет практически невозможным.
Борьба с причинами глобального потепления тоже требует огромных вложений. По сценарию Международного энергетического агентства, опубликованному в 2023 году, чтобы достичь нулевых чистых выбросов в энергетике к середине этого века и сохранить возможность ограничить потепление потолком в 1,5 °C — для всего этого инвестиции в чистую энергетику необходимо увеличить примерно до $4,5 трлн в год к началу 2030-х.
Правда, эти деньги нельзя считать исключительно расходами на изменение климата: они пойдут на создание энергетической инфраструктуры, которая будет обеспечивать экономику электричеством и в будущем позволит тратить меньше топлива.
И все равно, как уже сказано, даже полный отказ от дополнительных выбросов углекислого газа не вернет планету мгновенно к прежним температурам. Чтобы добиться снижения температуры после превышения климатических порогов, человечеству, вероятно, придется не только резко сократить выбросы, но и удалять часть накопленного CO₂ из атмосферы. А возможности таких технологий пока ограниченны.
Так что же дешевле? Универсальной цифры, которая позволила бы сравнить два пути, не существует. Однако ученые сходятся в одном: чем сильнее нагревается планета, тем дороже обходятся последствия потепления и тем меньше остается возможностей к ним приспособиться. Поэтому адаптация и сокращение выбросов — не альтернативы, между которыми нужно выбирать, а две части одной задачи.
Изменение климата уже показало, насколько условны границы между государствами, природой и экономикой. Но есть граница, которую человечеству пока не удалось отменить, — пределы собственной способности приспосабливаться к новым условиям. И чем дальше заходит глобальное потепление, тем дороже обходится попытка эти пределы преодолеть.